— Куда, командир?
— До восьмой больницы.
— Сколько?
Глеб вытащил последние деньги и продемонстрировал водителю.
— Годится, — кивнул тот.
— Вон, у меня раненый.
— Кровь идет… Не, он мне сиденья запачкает. Пока.
— Он умрет.
— А мне какое дело?
— Тогда поедем без тебя.
— Это пожалуйста, — водитель попытался захлопнуть дверцу, но Глеб придержал ее, наклонился над ним и прошипел:
— На твоей машине.
— Ты не очень-то. А то монтировкой…
Глеб вдавил пальцем болевую точку на локтевом сгибе, и рука водителя обвисла. Потом выдернул ключ зажигания. Помог вислоусому устроиться на заднем сиденье. Протянул ключи водителю:
— Гони быстрее…
В восьмой больнице врачи закрутились вокруг раненого. Глеб уже намеревался раскланяться, но тут к нему подошел дежурный оперативник из Местного отделения милиции.
— Вы его привезли? Ж спросил он.
— Я, — кивнул Глеб.
— Где нашли?
— На обходный путях у Конноармейской.
— Пройдемте в отделение. Необходимые формальности, — виновато развел, оперативник руками.
В отделении он провел Глеба в кабинет заместителя начальника по уголовному розыску, о чем-то пошептался со своим шефом и удалился.
— Давай говори правду, — нахмурился худой, похожий на бобра, со злым угрюмым лицом зам по розыску.
— А чего рассказывать? Шел домой, увидел раненого. Подобрал.
— Подобрал? Шел и подобрал. Благородный?
— Учили не оставлять людей в беде.
Он решил не распространяться, как все произошло на самом деле — мало ли что.
— Ха. Приводит подрезанного Муравьеда и заявляет, что просто так шел.
— Какого Муравьеда?
— Ты дуру-то не гони, — зам по розыску пролистнул паспорт. — Действительно на Конноармейской живешь. Работаешь?
— Работал. В фирме «Рюйтель». Ныне безработный.
— Понятно. Все вы — безработные. Ничего, так дальше пойдет, работа в мафии будет в трудовой стаж засчитываться.
— В мафии?.. Слушай, майор, есть еще вопросы? У меня времени нет.
— В камере его скоротаешь, — хмыкнул зам по розыску. — Муравьеда-то давно знаешь?
— Сорок лет. В ГУЛАГе еще вместе сиживали.
— Хохмач, — недобро прищурился зам по розыску. — Сейчас мы…
Тут дверь отворилась, и кабинет моментально стал тесен.
— Здорово, — двухметровый, с литыми плечами посетитель — габаритами он не много уступал тому, кого проучил сегодня Глеб, стиснул ладонь зама по розыску. — В трудах праведных, Леха? Хвалю.
— Вон кореша Муравьедова додавливаю.
— Кореша?! — возмутился Глеб.
— Гигант повернулся к Глебу и одним движением сдернул его со стула, зажал, как в кузнечном прессе.
— Глеб, чертяка! — гигант похлопал Глеба по плечам. — Сколько я о тебе вспоминал!
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Дни проходили за днями, сливаясь в серую бесконечную череду. Дважды Настю водили на обследование. Там Менгель и двое его подручных в белых халатах пропускали ее через различную диагностическую аппаратуру и, похоже, остались весьма довольны. Кормили неплохо. Приготовлена пища была не ахти как, но в ней имелось все необходимое, давали даже фрукты и шоколад. Иногда заставляли принимать какие-то таблетки, за этим строго следил Кувалда. После таблеток навеивалась сонливость, но других последствий от них не ощущалось.
Развлечений, понятно, никаких не было. Инга из соседней клетки была не очень-то разговорчива и первое время откровенно цинична. Она не врала насчет того, что баловалась наркотиками. И сейчас страдала без них. Настя как могла пыталась ободрить ее, пробиться через стену отчуждения, и порой ей это удавалось. Через несколько дней привели еще одну соседку — девчонку лет пятнадцати в короткой, поблескивающей стеклянными бляшками куртке и штанах из кожзаменителя. Голова ее была с одного бока выбрита наголо, на другом взметнулась крашенная зеленой и красной красками прическа. Девчонка относилась к числу фанаток нового направления в музыке — стеклорока. Она все время плакала, повторяя со всхлипываниями:
— Мама…
Кроме мамы, она звала Бармалея — своего пса-овчарку, и какого-то Колю.
— Как тебя зовут? — спросила Настя.
— Л-л… Ленка…
— Леночка, — кивнула Настя. — Ты красивая.
Лена всхлипнула. Настя протянула ей руку через решетку, взяла ее узкую шершавую ладонь.
— Не плачь. Все еще образуется.
Лена всхлипнула.
— Я боюсь.
— Не бойся, Леночка. Все будет нормально.