Она погладила девчонку по голове, и та прижала ее ладонь к своей щеке. Лена явственно ощущала тепло, надежду и спокойствие, исходящие от этой ладони.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
…Менгель рассматривал свои пальцы с видимым удовольствием. Тонкие, крючковатые, неровные, как ветки, вместе с тем они являлись совершенными в своем роде. Они могли творить чудеса, обладали невероятной чувствительностью. У Менгеля было немного странное увлечение — он любил мастерить скрипки, помещающиеся в спичечный коробок. Это были настоящие скрипки, все как положено — со струнами, колками, со смычком. На них, возможно, мог бы играть какой-нибудь мальчик с пальчик. Менгель в целом оставался довольным собой, притом оценка его была далека от спесивого самолюбования. Это, — объективная реальность. Редкое со-четание мощного разума и таких тонких пальцев — много ли людей на земле могут похвастаться таким подарком свыше. Да и судьба благоволила профессору. Все складывалось так, как должно было. Впрочем, — в природе каждый занимает отведенное ему место. Свое место Менгель занимал по праву. По праву сильного и умного.
Он оторвался от созерцания своих пальцев и посмотрел на экран монитора, на котором светилось изображение пятого уровня.
Какие нежности, — покачал головой Кувалда.
— Они надеются. Это хорошо, — одобрил Менгель.
— Нам-то что?
— Стресс ухудшает качество материала.
В помещении находился еще один человек — главный ассистент Парфентий Кутепов — сухощавый, с гладко зачесанными волосами, в сильных очках, лет тридцати пяти на вид. При словах Менгеля его передернуло. Он опять ощутил себя ничтожным и ни на что не годным, как тогда, в девяносто первом. Он постоянно с содроганием возвращался мыслями к тому моменту, когда в лабораторию вррвались вооруженные люди. Когда пули дырявили его коллег. Он вспоминал без всякой радости и благодарности, как Менгель подарил ему жизнь, и этим подарком сделал рабом. «Теперь начнется настоящая работа», — пообещал тогда Менгель. И началась. Работа с материалом, который тебе не дадут ни в одном НИИ. Кутепов вздохнул и поймал на себе насмешливый взгляд Менгеля.
— Коллега, вы мне все больше напоминаете рыцаря печального образа. К чему эта тоска в глазах? — улыбнулся Менгель.
— А что, нет причины для нее?
— Оставьте. Исследования продолжаются. На обед нас ждет бутылочка доброго вина. Сегодня у нас красное «Божоле-сюперьор». Из благодатных виноградников южной Франции — долины реки Соны. Как вам?
— Попробуем.
Распечатывание и дегустация новой бутылочки вина давно стало каждодневным ритуалом. Менгель пристрастил к этому своему, второму после изготовления микроскопических музыкальных инструментов, хобби и Кутепова. Надо отметить, подобные обеды сильно скрашивали жизнь.
— Профессор, долго еще нам на этих шлюхиных детей любоваться? — с неожиданно прорвавшейся злобой встрял в разговор Кувалда, хорошо помнивший чувство, владевшее им, когда его отрывали от той девчонки.
— Пока не пустим третью линию.
— И не достанем «синий лед», — сказал Кутепов.
— И не достанем террапирин, — согласился Менгель.
— Ничего, сучки недотраханные, недолго вам осталось… — прошептал под нос Кувалда, выходя из комнаты…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Бывают люди, которых притягивает друг к другу. Энергия их судеб влечет их, как магнитное поле. Между ними возникают невидимые связи. Эти люди встречаются вновь и вновь, опровергая теорию вероятностей, по которой возможность подобных встреч ничтожно мала. Вот так энергия судьбы влекла друг к другу Глеба Кондратьева и Олега Артемьева.
Такая уж работа была у Артемьева — бывать в тех местах, где гремит стрельба, кипит злоба и ненависть, горят войны — малые и средние. А находиться там, значит, играть со смертью, собирая по крупицам информацию, пытаясь воздействовать на ход событий. Такая служба — не жалеть живота ради своего Отечества, ради интересов государства, которому присягнул служить однажды и навсегда.
Афганистан, Приднестровье, Югославия, Чечня, Азербайджан — ^.куда только ни приводили его извилистые дорожки. Он видел пришествие хаоса туда, где давно царил, казалось незыблемый, порядок, и только бессильно сжимал кулаки, понимая, что не в состоянии ничего изменить.
Дубоссары — горячие денечки пережил там Артемьев! Он сидел, сжимая автомат с последними восемью патронами и «лимонку», в полуразрушенном знании. Рядом стонал, умирая, русский казак и безмолвно ждали своей участи двое спасавшихся от карателей девушек, которых вывели из настоящего ада. Бойцы молдавского отряда полиции особого назначения еще не знали, что в этом доме из защитников остался всего один воин с восемью патронами и одной гранатой. К штурму они готовились по всем правилам. Русские части пробиться в эту часть города пока не могли. ОПОН мародерствовал тут всласть и предпочитал добивать пленных.