— Ты смотри, прищелкнул языком «белый халат». — Крепок.
— А еще вкатить?
— Попробуем.
Еще одна доза… И Слон сломался.
— Кто приказал убрать Артиста?
— Артист? Убрать? Убрали Артиста… Убрали… Артиста убрали… Болтался так смешно, ха-ха, ножками-то сучил… Смешно-то… Приказал?… Ага… Приказал.
— Кто?
— Я палач, ха-ха… Палач…. Приказали… И Доходяга палач. Мы палачи, ха-ха!..
— Кто приказал?
— Кукольник… Ха-ха…
— Зачем?
— Ха-ха… Ему тоже кто-то, ха-ха, приказал… Ха-ха.
Через минуту Слон обмяк.
— Готов, — кивнул «белый халат». — Сердце. Хорошо держался.
Муромец вышел из комнаты и прошел в соседнее помещение, из которого через зеркало наблюдал за происходящим генерал-лейтенант госбезопасности Сергей Бородин, известный так же как Зевс.
— Кто такой Кукольник? — спросил Зевс.
— Один из московских законников, — ответил Муромец. — Из нового поколения. Авторитетен.
— Он может входить в организацию?
— Может. А может и нет. Возможно, просто выполнял чей-то заказ.
— Три твои пятерки на задержание Кукольника, — приказал Зевс.
— Есть… Теперь надо ждать ответных ударов.
— Как они будут действовать?
— Так же, как и мы. Если решат, что за исчезновением Слона стоим мы, начнут выяснять, кто изменил ему меру пресечения. Примутся за прокурора.
— А мы?
— А мы будем их ждать… Из Амстердама какие вести?
— Пока никаких.
— Интересно, они справятся?
— Трудно в это поверить, — сказал Муромец. — Но мне кажется, что справятся…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Все действительно будто было списано со сценариев гангстерских американских боевиков. В заброшенном складском помещении стояли друг против друга двое. Атлетически сложенный белобрысый немец в неброском, скромном костюме, но на его руке приютились невзрачные часы на кожаном ремешке стоимостью в одиннадцать тысяч долларов — это был представитель покупателей. Он назвался Фрицем, но с таким же успехом мог бы отрекомендоваться и каким-нибудь Мумбу-Лумбу или Сидором Сидоровичем, имя было явно вымышленное, но настоящие имена здесь мало кого интересовали. Руку стоящего напротив него приземистого, одетого в ярко-малиновый костюм «неандертальца» оттягивал золотой хронометр, тоже тянущий тысяч на десять, а на толстом, как кусок шланга, указательном пальце приютился перстень с большим бриллиантом голландской огранки. «Неандерталец» назвался просто — Николаем. На самом деле это был Автоматчик — один из главных функционеров «Синдиката» в Европе. За спинами главарей маячили телохранители — их руки как бы невзначай шарили где-то под пиджаками, и нетрудно было догадаться, что они готовы при малейшей опасности или повинуясь знаку своего босса немедленно открыть огонь. Но, естественно, стрелять никто не намеревался. Здесь собрались честные деловые люди, заботящиеся о своей репутации, а кроме того, посредники гарантировали взаимную безопасность и отвечали за эти гарантии головой.
Автоматчик щелкнул пальцами, и один из телохранителей вышел вперед с металлическим чемоданчиком. Щелкнули замки. Внутри, утопленные в пластике, лежали четыре металлических цилиндра. Чемоданчик этот был устроен так, что его можно было сбрасывать с десятого этажа — внутри не пострадал бы даже хрустальный бокал. Предосторожность нелишняя, если принять во внимание стоимость его содержимого.
— Ваше слово, — на ломаном немецком произнес Автоматчик, обнажив зубы в своей самой обворожительной улыбке. Улыбался он в исключительных случаях и не подозревал, что подобные гримасы лучше подошли бы не для деловых переговоров, а для съемок фильмов ужасов.
— Сначала проверка качества. — Немец, улыбнувшись, изрек фразу на ломаном русском, как бы выказывая уважение к партнеру.
_- Качество высшее. Российское — значит отличное. Поговорка.
— Доверяй, но проверяй. Поговорка, — улыбнулся немец.
Молодой человек из его свиты взял одну из ампул, открыл большой чемодан, заполненный аппаратурой, начал колдовать над ней.
— О’кей, — он сжал пальцы колечком, мол, все в порядке.
— Теперь деньги, — расплылся в еще более безрадостной улыбке Автоматчик.
— Вот.
На пол лег чемодан, набитый тугими пачками долларов. Фриц взял радиотелефон, нащелкал номер и произнес по-немецки: