— Что надыбал? — спросил Чумной, заставший Мертвяка за работой.
— Любуюсь. Как же красиво сделали ваших недоносков в Амстердаме. Виртуозная работа. Как говаривал Сунь-Цзы, лучшая победа — победа, одержанная с минимальными затратами сил, наиболее эффективным способом и в кратчайшее время.
— Сунь-Цзы? Кто такой?
— Китаец.
— Это который? Кого в семьдесят девятом во Владимирском централе короновали?
— Нет, не тот, — усмехнулся Мертвяк.
Чумной относился к тем классическим уркам, для которых образование казалось грехом. В двадцатых годах вор в законе не имел права читать книги и газеты. Так что Чумному не обязательно знать, что Сунь-Цзы — это не кличка коронованного вора, а имя великого китайского полководца пятого века до нашей эры, чьи высказывания и рекомендации по стратегии и тактике до сих пор подходят не только для войн, но и для любых жизненных ситуаций. Его книги были одно время любимым чтением Мертвяка.
— Действовал боец высочайшего класса.
— Спецподразделение?
Покруче. Нечто подобное мне доводилось слышать… Так, легенды… Теперь следующее — в Москве доступ к информации о сделке могло иметь сорок восемь человек.
Мы насчитали двадцать шесть.
— Te, что имели доступ к прямой информации. Но сделать вывод можно по косвенным фактам. А ваш противник этим искусством владеет.
— Что дальше? Всем иголки под ногти? По батареям сапогами? Электроды к яйцам?… Или каждому глазастика приставить?
— Детектор лжи.
— Иногда балуемся. Пользы никакой. Понавыдумывали хренотень всякую…
— Есть аппаратура?
— Есть.
— Завтра все сорок восемь человек мне нужны. В укромном месте. Сначала техника, а иголки под ногти — потом…
Закончив с работой, Мертвяк потянулся. Сутки почти не спал. И спать не хотелось. Хотелось отдыха. Душой: и телом. Настоящего. Полного. Хотелось упоительного расслабления. И способ был лишь один.
— Пройдемся, — произнес он вслух, глядя на часы, которые показывали восемь вечера.
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
У Светы Резниковой было отличное настроение. Вечер прошел прекрасно. В голове слегка шумело от шампанского. Вечеринка удалась на славу. Народу набралось человек десять, и Света была в центре внимания. Еще бы — наряд прямо из Франции. Сама покупала там две недели назад. Отец устроил поездку — обмен между студенческими организациями. Ах, Париж!
Света посмотрела на часы. Девять. Наверное, зря отказалась от предложения Ромки подвезти. Но он слегка поддатый, обязательно будет гнать как сумасшедший, потом сцепится с милицией, будет кричать, что его отец — депутат Думы — всем погоны посрывает. Потом их, конечно, отпустят, но вечер будет испорчен. Да еще Ромка полезет со своими шаловливыми руками… Так-то он смазливый, говорливый, но уж очень нахальный. То ли дело Жак в Париже. Мансарда. Разбросанная постель. Романтика…
Ветер приятно овевал разгоряченное лицо. На улице было немноголюдно. Ее обогнала женщина с угрюмым, похожим на свинью бультерьером в наморднике. Бультерьер кинул на Свету недобрый оценивающий взор, от которого ей стало, не по себе.
— У, зверюга, — прошептала Света.
Она взмахнула рукой, но такси промчалось мимо.
— Гордый, — прошептала она и стала ждать следующую машину. Пешком она по городу не ходила. Не могла ездить в метро. Моментально разбаливалась голова от присутствия толпы, тесноты человеческих тел и ощущения десятков метров грунта над головой.
— Ну же, — она снова взмахнула рукой, и, мягко притормозив, около нее остановилась иномарка.
— До Крылатского, — сказала Света, распахивая дверцу.
— Сколько? — спросил водитель.
— Сорок, — вяло произнесла Света, Ей расхотелось садиться в такую дорогую машину. Наслышана всякого. Времена ныне неспокойные.
— Да что вы, голубушка? — возмутился водитель, как истиный извозчик. — Стольник стоит. Но… Восемьдесят?
Торг успокоил Свету. Автоманьяк вряд ли будет торговаться.
— Ладно.
— Садитесь.
Машина тронулась с места.
Света потянулась на заднем сиденье. Зевнула. И неожиданно поймала в зеркале напряженный, угрюмооценивающий, как у того бультерьера, взор водителя..
— Остановитесь, — воскликнула Света. — Я забыла… Мне не надо… Остановите же!
— Здесь нет остановки, — пожал плечами водитель. — Вон знак… Да что вы нервничаете? Вот здесь остановим.
Машина начала тормозить. Водитель предупредительно распахнул заднюю дверцу.
Света почувствовала себя полнейшей дурой. Закатила истерику. Померещилось спьяну незнамо что. Что о ней подумают? Конечно, этого водителя она никогда больше не встретит, но как-то неприятно и неудобно выглядеть такой дурой.