— Получается, у них тут имеются уже и склады оружия.
— Получается так.
— Что тут можно проверить?
— Проверено — все соответствует.
— Так, — Артемьев провел пальцем по дисплею. — Что делать?
— Пока не знаю. Время акции — ближайшие дни.
— Мы не сможем предотвратить ее своими силами?
— Нет.
— Что за типы собирались на совещании в «Лире»?
— Гаусс их не опознал. Получается, каким-то боком к акции причастен «Синдикат». Обсуждали рабочие моменты.
— Давно уже выдвигалась версия о крепких связях «Синдиката» и чеченов… Не понимаю, зачем перегонять такую информацию на дискету?
— Дискета с паролем. С программой самоуничтожения. Вскрыть ее практически невозможно. Для наглядности прихватили. Не ожидали, что мы контролируем компьютер в их логове.
— Возможно, — Артемьеву вся эта история очень не нравилась. — Что мы можем предпринять?
— Доложить наверх о готовящейся акции.
— Кто доложит?
— Я.
— А не организовать ли слив информации, чтобы не светиться вам?
— Нет времени.
— Это-то мне и не нравится.
— Мы не можем пустить все на самотек. Что такое взрыв химзавода в регионе, ты представляешь?
— Представляю.
— Химический Чернобыль… И еще — если Султан действительно решил организовать вылазку, мы наконец-то посчитаемся с ним. По хорошему счету.
— Очень опасно.
— Какие у тебя предложения?
— Не знаю.
— Ладно. Я подумаю и решу. Есть еще несколько часов. Как там с этим Магомедом?
Артемьев подробно доложил.
— Хорошо, — устало произнес Зевс. — Действуем по намеченному плану. Занимайтесь пока задержанными.
— Займемся…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
— Аблакатора хочу! Прокурора хочу! — орал Магомед во все горло, сидя на прикрученном к полу табурете в помещении для допросов на базе-три. — Я свои права знаю!
Магомед не сомневался, что находится в каком-то подразделении госбезопасности. А год уже не тридцать седьмой, госбезопасность ныне пуганая, часто себя не могут защитить, не то что с преступностью бороться. Поэтому в отчаяние Магомед не впадал. Сейчас оперативники такие крутые. А как до дела дойдет — до петиций Конгресса горских народов, до жалоб родственников, до адвокатов, — быстро лоск потеряют. Ничего, несколько часов можно и потерпеть. Убить-то не убьют. И бить тоже сильно не будут. Побоятся.
— Нет у тебя никаких прав, козел горный, — усмехнулся Глеб, усаживаясь напротив него. Он только что изучил досье ФАГБ на Магомеда Азизова. Послужной список у бандита был длинный. Череда преступлений, участие в терактах, бесконечные амнистии «раскаявшимся боевикам», потом новые преступления.
— Ты бы так со мной не говорил, шакал, если бы мои руки не были связаны, — гордо выпрямился Магомед.
Руки связаны? — Глеб задумчиво оглядел Магомеда, потом прикинул что-то про себя. — А что, идея. Как? — Он вопросительно взглянул на Артемьева.
Тот понимал его с полуслова. Улыбнулся и кивнул:
— По-моему, можно.
— Пошли, педик, — Глеб пинком поднял Магомеда и вывел в коридор. Зашел в третью по счету комнату — просторную и пустую. Здесь намечали разместить новую компьютерную систему. Но пока помещение пустовало.
— Э, вы чего? — с некоторым беспокойством спросил Магомед.
Глеб зашел к нему за спину, щелкнул замком, снял наручники и бросил Артемьеву. Тот поймал наручники на лету и начал лениво поигрывать ими, с интересом наблюдая за развитием событий.
— Ну, джигит, развязаны руки. Начинай, — предложил Глеб, вставая напротив горца.
— Ха, — хищно и недобро осклабился Магомед, потирая запястья.
Он посмотрел на Глеба, потупился, а потом молниеносно выбросил левую ногу вперед. С криком «кия» вертанулся, целя пяткой в голову противника. Ринулся вперед, нанося сокрушительный удар кулаком… И проехался лбом по каменному полу.
Застонав, Магомед, к удивлению своему, понял, что ни один из его молниеносных ударов не достиг цели. Противник не только ушел от атаки, но и сумел сбить его с ног.
Магомед перекатился, зная, что разлеживаться нельзя, ленивых добивают. Акробатическим рывком оказался на ногах, в боевой стойке.
Глеб стоял, слегка согнув ноги и небрежно приподняв руку. Магомед не узнавал этой стойки. Не борцовская, не боксерская, не каратистская. Вообще никакая. Может, этому здоровяку просто повезло. И не особенно-то он владеет боевыми искусствами. «Усмехается, шакал, — подумал Магомед. — Ничего, досмеется».
Он выругался.