Уходил в прошлое проклятый страх, привитый большевиками. Еще долго после того, как старое общество рассыпалось в пыль, генеральный продолжал дисциплинированно всего бояться. «Выведут на чистую воду. Посадят. Расстреляют». Он долго считал, что пословица «Сколь веревочке ни виться, все равно концу быть» верна. Но потом убедился, что веревочки на Руси слишком длинные. Особенно ныне. Господи, в чем ему только не приходилось участвовать… А что еще придется делать?! «Назвался, груздем — полезай в кузов» — есть еще и такая поговорка. А вот в ее справедливости генеральный был уверен на все сто.
Генеральный скинул халат, пощупал складку жира на своем животике. Надо что-то делать — иначе скоро совсем растолстеешь. Спортом заниматься лень — не любил он это дело. Сущее наказание — бить по мячику на теннисных кортах. Но тут уж никуда не денешься. Обязательный вид спорта для тех, кто вращается в верхах. Как для солдата — прыжки через коня или марш-броски.
Генеральный пощупал ногой воду в голубом бассейне. Холодновата еще. Пусть погреется. Он блаженно вытянулся в шезлонге и опять провел пальцами по складке жира. Нет, пока ничего. Еще далеко до того, чтобы в дверь не пролезать.
Трехэтажный дом с бассейном. Всю жизнь мечтал о таком, просматривая «буржуйские» фильмы. Долго боялся строить виллу, но когда ему показали фотографии поместий и описание квартир, которые понастроили телеведущие, рекламные директора, он понял, что стесняться нечего. Время такое. Все можно. Никто не придет и не спросит.
Зазвонил сотовый телефон на столике.
— Але.
— Николай Павлович? — прозвучал приятный мужской баритон.
Он самый, — недовольно произнес генеральный. Этот номер знают только любовница и пара друзей. Но этот человек ему незнаком.
— Привет от Махкамова.
— Что?! Кто говорит? Не понимаю, о чем вы?!
— О представителе чеченской оппозиции в Москве Махкамове.
— Не знаю такого.
— Да? А по видеозаписи, которую я сейчас смотрю, такого не скажешь.
Генеральный сжал что есть силы трубку. Неужели это он, конец веревки? Но тут же совладал с собой.
— Грязная провокация! Вешаю трубку!
— Давайте вешайте… Кстати, вам такие цифры ничего не напоминают?
И генеральный услышал номер банковского счета, на который ушла львиная доля денег от рекламных махинаций на телевидении. Руки затряслись, а в груди закололо.
— Что вам надо?
— Не по телефону же… Встретимся через часик. Обсудим… Только никого не приводите. А то постреливают в Москве.
— Я приду… Один.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
…Депутат Государственной Думы обживал свою московскую трехкомнатную квартиру. Неделю назад он получил свидетельство о приватизации и теперь являлся полным хозяином этого уютного уголка. Он считал, что имеет на это право хотя бы за свою многолетнюю службу, на депутатском поприще. Еще с Первого съезда СССР он кричал, обвинял, рвался к микрофону, что-то требовал, кого-то ругал. Он всегда оказывался в нужное время в нужных местах. Всегда вовремя успевал и улизнуть, как в девяносто третьем из расстреливаемого «Белого дома». Тогда ему выделили десять минут на телевидении, где он кричал нечто типа: «задавите гадину». Кричал дрожащим интеллигентским голосом, перемежая призывы «задавить» с рассуждениями о высшей гуманности и любви к людям. Был избран в новую Думу. Потом еще в одну — по партийному списку от блока «Груша»-(Грунина и Шифрина).
Квартиру неплохо бы обставить новой мебелью. Чтобы все как у людей. Италия — резьба с золотом. И чтобы ванна с гидромассажем… Нет, нельзя. Так быстро станешь из слуги народа «супостатом». Незачем этому самому народу знать, со сколькими фондами и банками его слуга завязан, сколько ему капает долларов за несуществующие «консультации» и за выдуманные «лекции», а то и просто так, по дружбе. Незачем афишировать, какие отпетые мошенники носят в кармане корочку с записью «помощник депутата Государственной Думы», то есть его помощник.
Завтра ожидался недурной день. Предстояло очередное пинание госбезопасности. Это дело депутат обожал еще со времен Верховного Совета СССР. Правда, оно скорее хобби, поскольку не приносило таких дивидендов, как банковские «консультации». Но хобби далеко не бесполезное. Оно создавало ему авторитет неутомимого борца за демократические идеалы и права человека. А кроме того, сильно нравилось заморским приятелям, с которыми депутат любил пообщаться в далеких командировках — в Англии, США, Японии. Те тоже почему-то не любили КГБ и любили всех тех, кто его не любит. И тоже платили за какие-то сомнительные «лекции». Впрочем, ненавидел он не только КГБ, но и силовые структуры вообще, а некоторые злые языки утверждали, что заодно ненавидел и русский народ. Именно так эти самые оценивали то, что вместе с небезызвестным правозащитником Коваленко он орал из чеченского бункера окруженным русским солдатам в Грозном: «Русские, сдавайтесь!»