Он собирался насладиться унижением деятелей некогда мощного ведомства. И намеревался требовать самых жестких решений. Ох, отведет душу…
Он взял свою трость, пригладил перед зеркалом бородку. Нормально. Сейчас он очень похож на истинного интеллигента. «Интеллигент» — любимое его слово. Он не уставал его повторять везде, нужно было или нет, скромно намекая на то, что к нему оно относится больше, чем к кому бы то ни было. На избирателей действовало благотворно. И они голосовали за.
Насвистывая, депутат вышел из подъезда. Ежедневно он прогуливался по любимым им московским бульварам. Обожал Москву. И ненавидел родной сибирский город всеми фибрами души. Был рад, что судьба дала ему возможность уехать оттуда, — лучше туда не возвращаться. Особенно он невзлюбил свой родной город после того, как на последних выборах ему отказали в доверии и пришлось устраиваться на мягкое депутатское кресло по партийному списку — тоже, конечно, неплохо, но все же не то, что по одномандатному округу…
Депутат присел на скамейку.
— Гули-гули, — заворковал он, рассыпая крошки хлеба и умильно глядя на слетающихся голубей.
На ту же скамейку присел хорошо одетый молодой мужчина с дорогой папкой из красной кожи, закинул ногу на ногу.
— Гули-гули, — продолжил депутат, покосившись на соседа.
— Девушка, извините, сколько времени? — неожиданно обратился к нему сосед..
— Какая я вам девушка?! — воскликнул депутат, отодвигаясь и затравленно оглядываясь. В конце бульвара он увидел фигуру милиционера и успокоился. Он ненавидел милицию в принципе, но был не против иметь под рукой дюжего постового, когда рядом пристраиваются такие сомнительные типы.
— Не девушка? — с искренним удивлением произнес молодой человек. — Извините, спутал. Кино сегодня по видео смотрел. Там такой же, как вы, солидный мужчина, девушкой работал.
— Чего? — вмиг севшим голосом просипел депутат.
— Если интересуетесь, — молодой человек протянул пакет с фотографиями.
Депутат взглянул на одну из них и как ошпаренный бросил пакет на лавку.
— Откуда?
— Из газеты, В пожал плечами молодой человек. — Ох, извините, еще не из газеты… Нашел.
— Шантаж и провокация, — привычно бодро воскликнул депутат, осознавая, насколько жалко звучит его голос в данную минуту. — Вы ничего не добьетесь!
— Уже добились, крыса выборная…
— Что вы от меня хотите?
— Завтра заседание комиссии. А нужно от вас… Сущая безделица.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Заместитель Председателя Совета Министров поднял трубку прямого, без секретаря, и точно не стоящего на прослушке радиотелефона и услышал незнакомый голос.
— Как там насчет контракта с «Шеллм»?
— Что? Кто говорит? — воскликнул чиновник.
— Друг…
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
В течение двух суток многие уважаемые люди получили напоминания о таких фактах их биографии, которые лучше было бы не афишировать.
Впрочем, такого понятия, как репутация, в России просто не существует, так что действие компрматериалов не столь уж и эффектно, а чаще вообще нулевое. Но все же, все же…
— Как в аквариуме живешь, — вздохнул главный редактор популярной московской молодежной газеты, помассировав сердце и вызывая по телефону своего главного штатного разоблачителя. Он посмотрел на лежащую перед ним папку с материалами. Ничего не попишешь — надо печатать…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
— Вот они, как голубки воркуют. — Чумной прокрутил Мертвяку запись беседы Менгеля и Глеба.
Мертвяк внимательно смотрел на экран. И в его душе всплывала сладостная ненависть. Он ненавидел этого человека. И это было странно, поскольку его настоящей ненависти мало кто удостаивался. К тем, с кем имел дело, он относился как к скоту, у которого одно назначение — пойти на мясо. Но Глеб Мертвяка заинтересовал. Крылось в нем что-то активно чуждое. И таилась какая-то угроза.
— Менгель утверждает, что этот красавчик действительно химик. И какое-то дерьмо, секрет которого он рассказал, правда придумали хохлы — те самые «черные фармацевты».