Мертвяк выздоравливал, любовался в узкое окошко своего жилища на тренировки, на сложные упражнения, больше похожие на танцы, на послушников, тупо колотящих кулаками и ногами по деревянным колодам. Все это вскоре ему наскучило. Но однажды он увидел спарринг — тренировочный бой. Двое в белых кимоно танцевали друг напротив друга, по мнению Мертвяка, совершая совершенно ненужные движения. Но схлестнулись они эффектно — молниеносные удары, жесткие блоки, а в конце один из них упал без сознания со сломанной рукой и лицом, превращенным в кровавое месиво. Это зрелище взбодрило Мертвяка.
Через месяц Мертвяк поправился, и его перевели в другое помещение — в длинный деревянный барак, в котором жили человек десять. Насколько он понял, это был своеобразный «трюм» — место обитания нижних чинов обители. С Мертвяком никто не пытался заговорить. Тот тоже не лез ни к кому. Да и между собой обитатели «трюма» особенно не общались. Мертвяк видел, что здесь царит страх. И что эти люди боятся распускать языки. Кроме того, у них не было и сил для этого. Они были измучены, на, лице и теле некоторых виднелись следы побоев.
В то первое в бараке утро Мертвяк проснулся от чувствительного тычка. Над его деревянным, прикрытым тонким матрасом ложем стоял коренастый крепыш, похожий на киргиза.
— Вставай! — прикрикнул он грубо. — Ты сегодня работаешь на огороде.
Еще один тычок бамбуковой палкой.
Мертвяк приподнялся, оглядел опустевший барак. И порекомендовал киргизу идти куда подальше.
— Не слушаешься? — удивленно произнес киргиз. И замахнулся палкой.
Палка — в одну сторону. Киргиз — в другую. Он что-то пробурчал, вскочил, принял низкую стойку, а потом с криком кинулся на Мертвяка. Мертвяк ринулся ему навстречу, ушел от одного удара, пропустил другой — по ребрам, не пробивший его мощные мышцы, перехватил киргиза за туловище, приподнял, перевернул и бросил на землю. Киргиз минуту пролежал без сознания, потом с трудом отполз и кинулся из барака. Через пару минут появился главный — тот самый кореец.
— Почему ты не выполняешь правила? — спокойно осведомился он.
— Я не принимал ваших правил, — сказал Мертвяк.
— Мы спасли тебе жизнь.
— И что теперь? Жопу вам лизать? — с вызовом произнес Мертвяк. У него было изумительное чутье на ситуацию, и он ощущал, что сейчас выбирает правильную линию поведения.
— Ты лишен благодарности, — кореец сделал жест, и двое телохранителей шагнули навстречу Мертвяку. Повторялась недавняя ситуация на зоне. Там пахан, здесь пахан — везет же.
Мертвяк отступил и принял расслабленную стойку. Черт с ними, с их крутизной. И не таких видали.
— Ты лишен и страха, — кивнул кореец и щелчком пальцев отозвал телохранителей. Я в тебе не ошибся. Но ты должен признавать силу.
Он шагнул к Мертвяку.
— На колени.
— Да пошел ты, обезьяна косоглазая! — взревел Мертвяк.
Он примерился, как бы врезать корейцу между глаз. На своей первой зоне — в колонии усиленного режима под Новосибирском — он схлестнулся с руководителем подпольной московской школы карате, слывшим чуть ли не самым крутым бойцом России. И отключил его в пять секунд. Так что сенсеев Мертвяк не боялся… А зря.
Мертвяк попытался достать противника, тот легко уклонился. И удар кулака прошел мимо. А потом Мертвяк увидел прямо перед своим носом пол.
— Сволочь косая, — прошептал он.
Кореец небрежно, одним ударом, выбил из Мертвяка сознание. Очнулся тот в тесной комнате, застеленной коврами. Вся она продувалась сквозняками и выглядела очень неуютно, но, похоже, хозяина устраивала вполне.
— Давай объяснимся. Это место — обитель «Черных погонщиков». Мы не религиозная секта. Мы те, кто хочет достичь единства духа и тела по заветам предков. Те, кто ценит силу и желает овладеть ею. Я — Мастер. Меня называют Бизоном. Это не кличка, а признание достижений в соответствующем стиле у-шу. Понятно?