Чичиков оставался несколько минут по уходе Ноздрева в самом неприятном[По уходе Ноздрева Чичиков оставался несколько минут в весьма неприятном] расположении духа. Он внутренно досадовал на себя за то, что заехал к нему[а. заехал к Ноздреву] и потерял даром время. [а. и потерял время решительно даром. ] Еще более раскаивался он в том, что заговорил[а. что заикнулся] с ним об деле, которое вовсе не было такого рода, чтоб быть разглашенным, а тем более сделаться предметом каких бы то ни было толков. [а. каких бы то ни было разговоров] Ночь спал он весьма дурно. Какие-то маленькие, пребойкие насекомые кусали его нестерпимо больно, так[Вместо “Он внутренно ~ так”: Сначала он выбранил Ноздрева, и выбранил хорошенько, — как говорится, на чем свет стоит. Потом начал бранить себя за то, что заехал к нему, потерял время, чорт знает для чего. “Лучше бы уже мне и не заикаться было о душах”, проговорил он почти вслух: “я уверен, что этот человек непременно мне нагадит”. За сим [пожелал] послал он своему хозяину такое желание на сон грядущий, что нужно было Ноздреву иметь слишком здоровую натуру, чтобы после него хорошо выспаться. Однако ж, герой наш и сам спал премерзко: всю ночь его кусали какие-то маленькие насекомые: блохи не блохи, клопы не клопы, но так больно, ] что он всей горстью скреб по уязвленному месту, приговаривая: “А, чтоб вас чорт побрал вместе с Ноздревым!” Проснулся он ранним утром. [Проснулся поутру он очень рано. ] Первым делом его было, надевши халат и сапоги, отправиться через двор в конюшню, чтобы приказать Селифану сей же час закладывать бричку. Возвращаясь через двор, Чичиков встретился с Ноздревым, который был также в халате с трубкою в зубах.
Ноздрев приветствовал его по-дружески и спросил, каково ему спалось.
“Так себе”, отвечал Чичиков весьма сухо. [Вместо “Так себе ~ сухо”: “Да”, отвечал Чичиков, “ни хорошо, ни дурно”. а. “Так себе”, отвечал Чичиков очень холодно. ]
“А я, брат”, говорил Ноздрев, “такая мерзость лезла всю ночь, что гнусно рассказывать, и во рту после вчерашнего совершенно как будто эскадрон ночевал. Снилось, что меня высекли, ей, ей. И вообрази, кто? Вот ни за что не угадаешь: штаб-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым”.[и во рту, брат, после вчерашнего так скверно, что ты себе вообразить не можешь. Снилось, брат, что меня высекли. Ей богу, и как ты думаешь, кто? Вот ни за что не угадаешь: — поручик Кувшинников, ей-богу. ]
“Да”, подумал про себя Чичиков: “хорошо бы, если б тебя отодрали на самом деле”.[хорошо было бы, если бы сон пришелся в руку. ]
“Ей богу! Да пребольно. [Вместо “Ей-богу. Да пребольно”: “И как бы ты думал, за что? Чорт знает, какая дрянь. Вообрази: будто Кувшинников женился, и на ком же женился: на собаке моей, Налетке. А я будто бы говорю: да это собака, а не жена. А он будто бы: а, держите его, мошенника! и как начали меня драть да пошлепывать. ] Проснулся, чорт возьми, в самом деле что-то почесывается, верно, ведьмы блохи. Ну, ты ступай теперь одевайся![Вместо “Ну ты ~ одевайся”:
“Да, всякого рода бывают сны”, отвечал хладнокровно Чичиков.
“Ты ступай теперь, одевайся”, продолжал Ноздрев, ] Я к тебе сейчас приду, вместе позавтракаем. На минутку нужно, только ругнуть[вместе позавтракаем. У меня, брат, есть еще одна бутылочка: такой уж деликатес, что просто за ушами даже почувствуешь вкус. До свиданья. Нужно еще ругнуть] подлеца приказчика”.
Чичиков ушел <в> комнату одеться и умыться. Когда он после этого вышел в столовую, там уже стоял на столе чайный прибор с бутылкою рома. В комнате были следы вчерашнего обеда и ужина, кажется, половая щетка вовсе не притрагивалась, потому что на полу валялись крохи хлеба и табачная зола видна была даже на скатерти. Сам хозяин, не замедливший скоро войти, кажется ничего не имел под своим халатом, кроме открытой груди, на которой росла какая-то борода. Держа в руке чубук и прихлёбывая из чашки, он был очень хорош для живописца, которые обыкновенно не любят господ прилизанных и завитых, как цирульная вывеска, или общипанных и выстриженных под гребенку[не любят господ, прибранных как цирульная вывеска.
“Я, брат”, говорил он, “никак не могу выпить по утру чаю без рому, чувствуешь гнусность по всему телу, и тебе советую тоже. Чудный ром. Выпей-ка его одного стаканчик”.
“Благодарю”, отвечал Чичиков.
а. не любят господ прилизанных или завитых [по цирульной], как цирульная вывеска [или выщипанных] [или выстриженных со всех сторон и затянутых до того, что лицо становится похожим на красный очищенный картофель] выстриженных под гребенку или затянутых и выскобленных как выщипанная курица. ] [равным образом как и тех которые [обтянуты и выскоблены] обстрижены и выскоблены на подобие выщипанной курицы]