— Телевидение, видео… Падение доходов…
— И так далее. Я сейчас не о причинах. Следствие налицо — читательский спрос ужался как "шагреневая кожа". Есть еще слабая надежда, что дело именно в спросе, то есть в покупательской способности, а не в интересе: насколько я знаю, библиотеки переполнены. И с какой стати литература — это нечто скучное и тягомотное, а захватывающее и интересное — китч, поделка? Мне всегда в возражение этим снобам хочется привести одну аналогию… За неимением в данный момент подходящих "снобов", приведи ее мне. "Белое солнце пустыни" и фильмы Сокурова — что лучше?
— Это разные вещи.
— Во! Это разные вещи. У Сокурова есть почитатели, их ничтожно мало, но они есть. А у "Белого солнца" огромная зрительская аудитория, всенародная любовь и долгая, если не вечная, жизнь на экране. Сокуров — это серьезное кино, а Сухов с Верещагиным — развлекательное. Ну и что? Разве правомерно противопоставлять эти два явления? Зритель у Сокурова более… квалифицированный что ли? Ну и счастья ему. А космонавты перед полетом все-таки смотрят не его фильмы, не Тарковского, не Муратовой и не Феллини. И черта ли мне лысого с того, что кто-то где-то решил, что "Жертвоприношение" и "Репетиция оркестра" — это "настоящее" кино. А для меня это скучища зевотная. Дайте-ка мне Захарова, Говорухина и Гайдая. Почему я должен руководствоваться чьими-то вкусами? То же и в литературе. Маркес — прижизненный классик и культовая фигура. Ах, Маркес, ах, Габриэль! Ах, "Полковнику никто не пишет"! Ты читал Маркеса?
— Кое-что.
— Ну и как тебе?
— Как ты говоришь, скука зевотная.
— Крамольное заявление! Раз где-то решили, что Маркес — это круто, ты должен везде заявлять, что упиваешься им.
— Ничего я не должен, — закуривая, возразил Хлебосолов.
— Дай и мне, — попросил Авдей. Вообще-то он не курил, лишь когда выпивал, позволял себе сигарету-другую.
— Держи.
— Так вот, — затянувшись пару раз, продолжал Доломанов. — Чем же труд "детективщиков" отличается от труда "настоящего" писателя? Разве его не терзают муки творчества, разве у него не такое же отношение к слову, разве его герои не обретают самостоятельной жизни и не влекут сюжет в сторону от задуманного? Или он может позволить себе большую небрежность в отношении языка? Или он не придерживается тех же правил, что и классик? — Я имею в виду, что произведение его должно быть оригинальным и самобытным, фабула логичной и цельной и так далее.
— Мне кажется, что те, против кого ты направляешь свою гневную филиппику, именно так и считают: что прилавки сегодня переполнены примитивными книжонками, смастряченными плохим русским языком, попросту неграмотно, сюжеты их являются лишь вариациями одной сексуально-зубодробительной болванки, и вся эта ситуация нивелирует искусство и снижает планку читательского вкуса.
— Хорошо. Но отсюда возникает вопрос: может быть все-таки дело не в том — "что", а дело в том — "как"? При чем здесь "детективщики"? А что, деревенщики не пишут говна? Радетели за чистоту российской литературы не пишут говна? Да девяносто процентов. И в детективном жанре те же пропорции. И там есть образчики высокой литературы, а есть дермецо на уровне комиксов…
— Ну-ка примеры высокой литературы? — гася сигарету, произнес Кирилл.
— Пожалуйста. "Макбет" Шекспира. "Дубровский" Пушкина, пусть и не детективная вещь в чистом виде, но разбойничий роман тоже можно причислить к этому ряду. "Преступление и наказание" Достоевского, типичный психологический детектив. "Воскресение" Толстого. А если брать западную литературу, можно составить огромный список от Гюго и Бальзака до Хейли и Дюрренматта, от Акутагавы и Моэма до Пристли и Грина. Да разве всех перечислишь!
— Вот здорово, Акутагава — представитель западной литературы!
— Не придирайся к мелочам. Тем более, что Япония сегодня скорее Запад, чем Восток. Главное, чтобы ты понял, что я имею в виду.
— Твои примеры не совсем корректны. Все-таки у перечисленных тобой авторов детективная линия в сюжете лишь повод, а не самоцель. Ведь нельзя назвать "Войну и мир" военным романом, а "Анну Каренину" — любовным.
— Почему же нельзя? Но ладно, оставим классиков. Возьмем Эдгара По, Конана Дойла и бабушку Агату Кристи. Разве их произведения — менее достойная литература, чем тоска зеленая наших "гертруд"? А Честертон? А Богомолов? А братья Вайнеры? Нет, брат шалишь! Это интересно и это литературно. А превозносить одни жанры и снизводить другие — это… непорядочно. Мелкотравчато. Критикуй книгу, а не жанр. Литературный процесс, в широком смысле этого понятия, включает в себя несколько составляющих: писательский труд, издательские интересы и читательский спрос. В стародавние времена превалировал первый; писателей было мало, и что бы они ни создали, переписчики тиражировали это и доносили до потребителя. Затем (возьмем для удобства советский период…)