— Естественно нет!
— Тогда что? Что ты — не ханжа и женщина, спокойно относящаяся к деньгам — собираешься делать, чтобы потрафить этим сексуально-расовым гурманам и не допустить, чтобы звонкая монетка скользнула мимо рук?
— Слушай, Хлебосолов! Ты иногда бываешь таким приятным в общении культурным мальчиком, а иногда, вот как сейчас…
— Я пошутил, не обижайся!
— Шуточки у тебя…
— Ну извини. Так что ты там придумала? Интересно послушать…
— А я из Новосибирска негритяночку выпишу. Раз люди готовы платить.
— Думаешь, там найдется нужная кандидатура?
— Я уже позвонила туда одной знакомой. Все нормально, то что надо есть. Я оставила свой телефон, с минуты на минуты жду звонка.
— Ну ты… — Хлебосолов восхищенно вытаращил глаза.
— Опять за свое! — нахмурилась Мамочка. — Только ведь извинялся!
— Все, молчу, молчу…
— Слушай, Кирилл, — Мамочка вдруг приняла серьезный вид, — хочу с тобой поговорить.
— Я весь внимание!
— Закрой, пожалуйста, дверь плотнее.
Хлебосолов встал и выполнил просьбу.
— Ну? — вернувшись на место, выжидательно уставился он на Мамочку.
— Я насчет гибели девочек. Кое-что меня пугает во всем этом деле.
— Нормальная реакция. Было бы странно, если бы в этом деле тебя кое-что веселило.
— Погоди ты со своей иронией! Сейчас я тебе объясню… — Женщина на несколько секунд задумалась. — Ты знаешь, что Юля пропала?
Кирилл вздрогнул больше от тона, каким были произнесены эти слова, чем от их смысла.
— Что значит пропала? — несколько растерявшись спросил он.
— В прямом смысле. Сюда она уже несколько дней не является. Дома ее тоже нет, Карина ходила, узнавала, они с ней приятельницы.
— Ерунда. Эта Юлька та еще оторва. Ты же сама рассказывала, что она в прошлом году моталась в Турцию на заработки…
— Было дело. Она там в каком-то публичном доме зависла, едва вырвалась, даже умудрилась деньжат немного привезти.
— Вот видишь!
— Но она предупредила подруг, что уезжает. Даже оттуда открытки присылала.
— Раз на раз не приходится. Сейчас могла и пренебречь.
— Непохоже. Она недавно за полгода плату за комнату внесла. Если бы куда собиралась — не стала бы этого делать.
— Планы внезапно могли измениться. Так ведь тоже бывает.
— Тогда бы она свою комнату кому-нибудь из подруг уступила, подешевле. Юля не та девочка, чтобы упустить свою выгоду.
— Может, домой рванула? Вызов какой-нибудь пришел…
— Да не поддерживала она связь с семьей. И не ездила туда никогда. Она ведь с Дальнего Востока, а билет дотуда знаешь сколько стоит?
— Ну, постоянный доход-то она имела. Да и из Турции, говоришь, кое-что привезла.
— Не знаю, не знаю. Только деньги, чтобы за комнату заплатить, она у девочек занимала. Не всю сумму, конечно…
— Куда же она заработанное девает? Уж в чем, в чем, а в транжирстве Юльку вряд ли можно обвинить. Мышка счет деньгам знает.
— Это да. Наверное, как и некоторые другие, крутит их где-нибудь. А когда деньги в обороте, предпочтительнее где-то занять на текущие расходы, пусть даже с процентами, чем выдергивать их оттуда. Закон бизнеса: оборот — это святое.
— Соседи что говорят?
— Да какие соседи! Пьянь коммунальная! "Не видели, не знаем". Даже толком не могут вспомнить, когда она последний раз была дома.
— А если она в больнице? Какой-нибудь банальнейший аппендицит…
— Митя по моей просьбе обзвонил все больницы и морги…
— Даже морги?
— Мало ли что могло случиться. Нет ее ни там, ни там.
— Так что же ты думаешь, — Кирилл положил ногу на ногу, сцепил пальцы рук и обхватил ими колено, — что ее убили?
— Очень бы хотелось, чтобы это было не так, но что-то мне не по себе.
— Комнату открывали?
— Да. Там ее нет.
— Ну вот, видишь. Может быть, ты зря себя накручиваешь? Сидит наша Юлька где-нибудь преспокойненько, и самым бессовестнейшим образом…
— Хорошо бы, если так. Только не убеждай меня, что ты не проводил те же параллели, что и я, все равно не поверю.
— Я не проводил.
— Сочиняй! Сначала Ира, потом Алла, теперь Юля. Хочешь задам страшный вопрос?
— Знаю я твой вопрос, — поморщился Хлебосолов. — Сто к одному.
— Ну и какой же это вопрос? — посмотрела ему в глаза Мамочка.
— "Кто следующий?"
— В самую точку. Я тебя всегда держала за умного парня.