Ощущение времени для меня проходило подобно стадиям скорби. Сначала я держала глаза закрытыми, притворяясь, что этого не происходит. Потом тошнотворную боль стало сложно игнорировать. Она разожгла во мне столь глубокую ненависть, что та гудела в моих костях.
Открыв глаза, я поискала взглядом мужчин, причинявших мне боль. Ни один из них не смотрел мне в глаза. Тогда я посмотрела на Джоэла. Если бы я могла стереть одно воспоминание в своей жизни до этого момента, это было бы страдание в его глазах, пока меня насиловали перед ним.
После этого я пряталась за закрытыми веками, уверенная, что мы с Джоэлом умрем. Я не хотела наблюдать, как это произойдет. Осознание этого сокрушило мое сердце удушающей болью.
Когда я, в конце концов, вновь открыла глаза, дневной свет больше не очерчивал контуры двери в подвал. К тому моменту мое тело обмякло, онемев в большинстве мест, тупо пульсируя в других. Я знала, что плоть между ног разорвана от сухого проникновения членов, которые терлись о мои стенки, как наждачная бумага. По крайней мере, пока кровь и семя не смочили меня там.
Меня подвесили к потолку за запястья, колени были расцарапаны и покрыты ушибами от таскания моего тела по полу. Каждый раз, когда я пыталась встать на шаткие ноги, меня сбивали пинком, кулаком или прикладом ружья.
Стив уселся на свои лодыжки.
— Я не стану слушать его нытье больше ни единой гребаной минуты, — он оттолкнул меня и навел на Джоэла ружье.
Гортанный звук забурлил в моей груди.
— Нее, есть идея получше, — сказал Юджин. — Вытащи его наружу.
Они выволокли Джоэла за дверь, держа его за руки. «Нет, нет, нет!»
От образа связанного Джоэла среди тлей, мое сердце заколотилось о ребра.
Дверь захлопнулась, и я стала возиться с узлами на запястьях. Умело завязанная толстая нейлоновая веревка разрушила мои надежды на легкое освобождение. Я дважды напряженно вздохнула, чтобы победить панику. Мои наплечные ножны зашвырнули на полку, на высоту человеческого роста.
Выпрямившись, насколько это было возможно, я ногой потянулась к ножам. Веревка впивалась в мои запястья и раздирала кожу. Расстояние было слишком удобным, тупицы. Потом я поняла, все-таки не достаю на три дюйма. Мне был нужен размах.
Я оттолкнулась, согнула колени, чтобы не болтались, и раскачалась. Веревка обжигала запястья. Руки онемели. Как только представился момент, я подтянула колени к груди, мне требовалось больше силы, чем мог дать мой торс.
На последнем толчке я пнула полку. Нож со звоном упал на пол. Я смахнула его к себе ногой. Рукоятка теперь лежала у пальцев моих ног.
«Это ведь сделать так же просто, как и собирать голыми ногами одуванчики, лежа на траве с моими „А“, верно?» Я обхватила рукоятку пальцами ног. Мои мышцы дрожали, пока я подносила нож к своим кулакам. Когда у меня получилось взять нож, я издала короткий вздох облегчения.
Задний двор пробудился от крика. Я разрезала путы на руках и метнулась к двери.
Я потянулась к дверной ручке, но услышала голоса с другой стороны. «Блядь». Я резко развернулась обратно. Ни одного пистолета не было в пределах моей видимости. Тогда я побежала туда, где они меня оставили, и встала перед веревкой, держа руки с ножом за головой. Ужас сотрясал мое тело сильной дрожью.
Дверь открылась, и крики Джоэла стали громче. Потом наступила тишина. Улыбка Стива развеяла мое головокружение, AA-12 висел у него за спиной.
— Эй, красотка, готова получить еще?
Юджин захлопнул за ними дверь. У меня в животе екнуло, пока они вальяжно подходили ближе, обнаженные и возбужденные. Я стояла неподвижно, пока они не оказались на расстоянии вытянутой руки.
Нисходящим ударом я выпотрошила Стива от груди до паха. Раскроенная ножом кожа дала дорогу лавине крови и внутренностям. Юджин дернул меня назад за волосы, но я уже описала ножом дугу и задела его шею. Яремная вена фонтаном брызнула алой кровью, и он рухнул рядом с сыном. Стив извивался на полу. Юджин издавал булькающие звуки.
Мое тело покалывало от удовлетворения, пока я созерцала причиненный ущерб. Но я все еще не была довольна. AA-12 лежал рядом с ними. Я подхватила его и нажала на курок. Затем — снова. И снова. И снова.
Прижимая ружье к груди, я пошла по заляпанному кровью бетону в направлении тишины по ту сторону двери. Та открылась со скрипом.
Я открыла рот, но крик застрял в горле на вдохе. Я попыталась сделать шаг, отказываясь понимать увиденное, и рухнула на колени. Затем, протянув руку, я начала ползти.
Глава 11
Письмо