Я желала смешать прах мой с прахом твоим,
Навеки, навеки, навеки,
Так зачем мне взбираться на дозорную башню? [3]
Я проснулась на отцовской лодке. Ритмичное покачивание из стороны в сторону усиливало тошноту. Я села и изрыгнула воду и желчь через борт. Каждый день происходило практически одно и то же: проснуться, блевануть, вырубиться. Я не знала, сколько времени провела на этой лодке, встав на якорь посреди озера. Моя память была полна провалов. Я помнила свою руку на двери в подвал. Огонь, потрескивающий на спичке и обжигающий мой палец. Жар на моей спине. Я помнила грохот, когда обрушился отцовский дом, и как бензин и жженая плоть впитывались в мои поры, заражая мое тело, словно рак. И я помнила безжизненные глаза Джоэла.
Когда Анне было пять, она спросила меня, почему я никогда не плачу. Я сказала, что мне не о чем плакать. Но она знала, что были времена, когда это было бы уместно. Например, когда мы с Джоэлом ссорились. Или когда нашу собаку сбила машина. И, наконец, при потере любимого мужчины — всего моего мира.
Огонь распространился по моим щекам. Покалывание вспыхнуло на руках и пальцах. «Я подвела Джоэла». Перед глазами все расплывалось, и я потеряла сознание.
Моя рука соскользнула с дверной ручки. Дверь открылась. Меня встретил ветерок и металлический запах. Знакомый.
Бряк.
Джоэл рванулся от шеста, прикованный цепью. Я не могла произнести ни звука. Мои ноги не слушались. Сознание уплывало от меня. Мои конечности двигались машинально.
Бряк. Бряк.
Я схватила холодную цепь, чтобы она перестала брякать. Мой нож коснулся лба Джоэла. Капелька крови сделалась больше. Его глаза остекленели. Боль была слишком сильной.
Я надавила быстро и сильно.
Я снова проснулась.
Аарон сидел на капитанском месте. Он встал — плотный, но воздушный — и поплыл ко мне, держа одну руку за спиной. Буйи, прицепленный за лапу, висел на шлевке ремня. Мой сын остановился на расстоянии вытянутой руки и посмотрел на меня сверху вниз своими желто-зелеными глазами с ярким изумрудным кольцом.
Его рука появилась из-за спины, кулачок разжался. На его ладошке сидела божья коровка, мирная и спокойная. Он поднес ее к лицу, чтобы рассмотреть поближе. Она подняла красные крылышки, как будто потягиваясь, и сложила их обратно к телу.
Сложив губы трубочкой, он подул на божью коровку, пока она не взлетела. Она потанцевала между нами, потом взлетела над моей головой. Аарон протянул крошечный пальчик и указал за меня. Его лицо было умиротворенным.
— Следуй за ними, мамочка.
За моим плечом рой божьих коровок порхал у носа судна и над водой, растянувшись вплоть до восточного берега. Они сновали туда-сюда как красные огоньки в неизведанной саванне, изобилующей молочаем и другими местными растениями. Пейзаж был сказочным. «Возможно, я все еще сплю?».
Божьи коровки парили, будто ожидая моего решения. Тюк с вещами лежал рядом, так и не открытый. Я повернулась, но Аарон исчез.
Меня поглотило горе, раздирающее и уничтожающее. Я дернула себя за волосы. Согнулась, обхватила свое тело руками и стала раскачиваться, стоя на коленях.
— Куда ушел мой сын? Куда ушел мой сын? — потом я сорвалась.
Я схватила первое, что попалось под руку, — оставленный Джоэлом тюк — и швырнула его через лодку. Вопреки его весу и скудной силе, оставшейся у меня, он взлетел в воздух и перелетел через борт, со всплеском ударившись о воду.
Темнота вновь попыталась украсть мое зрение. Пестревшие жучки надоедали. Я замахала на них руками и крикнула:
— Оставьте меня, блядь, в покое!
От тюка всплыли пузырьки. Я подошла к борту и стала наблюдать, как он тонет.
«Что бы ты ни делала, не теряй это».
На поверхность вышел последний воздух, и вода сомкнулась над страховкой, которой я надеялась никогда не воспользоваться. «Дерьмо!» Я упала на колени и затащила тюк обратно на лодку, успев подхватить его под водой. Рой божьих коровок собрался вокруг меня.
У-Л-И-П-С. Универсальное Легкое Индивидуальное Переносное Снаряжение. Прочный серовато-зеленый вещевой мешок был создан для хранения припасов для выживания в армии Соединенных Штатов. Я посмотрела на него с презрением. Джоэл все распланировал. Лодка была его обдуманным выбором, предполагая, что я буду бежать от тлей. И еще мешок с вещами. Готова поспорить, он содержал все необходимое для выживания. От чего меня тошнило, так это от осознания, что его мешка здесь не было. Его внимание было сосредоточено на моем выживании, и только на моем. Я открыла верхний клапан с сердцем, весившим, казалось, тысячу фунтов.