— Сейчас?
Рорк кивнул.
Так много раз я терялась в фантазиях о том, как он смотрит на мое тело, открыв рот, эротично пожирая меня взглядом. Но сейчас, я знала, что его просьба не связана с сексом. Так что я представила ежегодный осмотр у доктора. Латексные перчатки. Холодные подставки для ног. Это всего лишь медицинский осмотр.
Я выпуталась из толстовки и легла на кровать, приподнявшись на локтях. Холод комнаты заставил мои соски затвердеть и уставиться в потолок.
Рорк втянул воздух, ирландский акцент сделался гуще, когда он сказал:
— О, любовь моя, ты лисица.
«Кабинет доктора. Резкий запах больничной дезинфекции. Жесткий смотровой стол», — напомнила я себе.
Рорк встал надо мной.
— Ты говорила серьезно? Ты полностью мне доверяешь?
— Да, — это слово слышалось настолько увереннее голоса, произнесшего его.
Он снял халат. Его обнаженная грудь сужалась к стройной талии и поясу джинсов, низко висевших на бедрах. Мое сердце загрохотало.
Мышцы на его руках перекатывались в свете свечей, когда он подполз ко мне. Мои ладони стали влажными.
Когда он оседлал мои бедра, мои зубы вонзились в губу. Рорк сдвинул в сторону мой бирюзовый камешек и опустил лицо к моему шраму. Его глаза удерживали мой взгляд.
— Он жив? — прохрипел он. — Хренов ублюдок, который это сделал?
Я покачала головой. Его взгляд опустился к моей изуродованной груди. Мои легкие с трудом работали из-за его осмотра. Его голова опустилась ниже. Я задержала дыхание.
Теплые губы приласкали мою ключицу, задержавшись на самой широкой части рубцовой ткани — полукруглой выемке, где вошел нож. Затем Рорк последовал губами по шраму вокруг моей груди. Я скомкала покрывало в кулаках. Его язык ласкал выступающий над поверхностью кожи рубец. Каждый раз, когда я начинала дрожать, с его губ срывался жаркий вздох. Его язык никогда не отходил от линии разреза. Когда он в третий раз добрался до моей ключицы, то поднял голову.
Мы обменялись благоговейными взглядами. Так охренительно хорошо было вновь чувствовать восхищение мужчины. Я чувствовала себя живой. Даже ощущала радость.
Наши лбы соприкоснулись. Его губы стали приближаться. Ближе. Еще ближе. Затем они нашли мои губы.
Рорк стал сладко поглаживать их туда-сюда. Затем его язык потянулся к моему рту, моля о приглашении. О, милостивый Боже, я хотела. Я хотела опрокинуть его на спину и скакать на нем, пока его голос не охрипнет, а его яйца не опустеют. Но я не могла. Я не должна была хотеть. Он втянул мою нижнюю губу в свой рот, посасывая, лелея. Наши дыхания соединились.
Рорк завладел моим ртом, его язык проникал и отступал, его губы массировали мои губы. Богатый вкус дуба, виски и Рорка оседал на моих вкусовых рецепторах. Его губы двигались по моим, его дыхание напоминало поглаживание бархата. Мои вены гудели песней, покалывая макушку, ступни ног и все то, что находилось между ними.
Его пальцы зарылись в матрас по обе стороны от меня. Я эхом вторила его стонам. Поцелуй углубился, стал нетерпеливым и голодным.
Когда он отстранился, чтобы перевести дыхание, его глаза уставились в мои. Его губы были опухшими и влажными. Его зрачки сначала расширились, дрогнули, затем его выражение померкло.
Рорк опустил голову и застонал в мое плечо:
— Иисус, Мария и Иосиф, — он оттолкнулся от меня и плюхнулся рядом.
Я стиснула зубы от внезапной утраты. Каждая чувствительная зона на моем теле пульсировала от оказанного внимания. Ямка между плечом и шеей. Темные вершинки моих грудей. Изгиб талии. Складки между ногами. Чем больше я думала о том, как Рорк касается меня, тем жарче я пылала. Так что, я попыталась выровнять свое дыхание, считая неровности на деревянных балках над головой. «Один, два, три, четыре…»
— Иви, мне так жаль.
Я потерла бедра друг о друга. Моя грудь продолжала тяжело вздыматься. Его дыхание рядом со мной было таким же. Он скатился к своей молитвенной скамейке, и я заново начала отсчет. «Один, два, три…»
«… Двадцать восемь, двадцать девять». Я сделала глубокий вдох. Зуд все еще присутствовал, но мой обезумевший пульс успокоился.
Его силуэт подрагивал в свете свечей, согнувшийся над скамейкой. Его губы беззвучно двигались, пальцы ритмичными движениями скользили по четкам. Когда Рорк прошелся по всей длине четок, он осенил себя крестным знамением и стиснул болтающееся распятие, чтобы начать заново.
— Прекрати это. Возвращайся в постель, — сказала я.
Его глаза расширились под приподнятыми бровями.