Но за пятнадцать лет до описания основных событий кто-то в верхушке власти вспомнил о них. Неожиданно появились газеты и книги. Ничего серьезного, о политике и речи не шло. Молодые, да и не очень, девушки посходили с ума, увидев новые фасоны платьев. Тогда швеи вспомнили о прошлой жизни, когда обшивали весь столичный свет. К ним выстраивалась очередь.
После появились лавки и рабочие места. Потом совсем уж экзотические вещи.
Последними новшествами их жизни стали туристы, газеты на политические темы и государственная академия искусств. И обустроилась последняя в главной башне защитной крепости.
Вот и сейчас Влад, так и не переступая за порог, смотрел на ошмётки бывших когда-то защитных плетений и... восхищался.
* *. *
Синее море спокойно и радостно сверкало под золотистыми лучами солнца. Певучие крики чаек, ставшие для моряков (привыкших к этим визгам горластых тварей) родней материнской песни. Солнышко, опять же, весело светило, да так, что на небо взглянуть невозможно было!
В общем, благодать!
Но не для Влада. С ним случилась морская болезнь.
При тихом, спокойном ходе его штормило так, что в водовороте красок появлялись самые неожиданные оттенки. И, как профессионал, он бы оценил всю волшебную гамму красок, если бы весь этот круговорот не вызывал тошноту и острую мигрень! А общая слабость, что мучила Влада на протяжении всей поездки, уже природнилась. Даже стало казаться, будто он с ней родился.
«- Н-да, вот тебе и житель портового города,- в редкие моменты "просветления" насмехался над собой Влад,- Зато теперь ясно, что предки точно не имеют ничего общего с моряками. Хоть что-то о них теперь известно.»
Кем были его родители, Влад не знал. Он, по правде сказать, знал о них лишь одно: они совершили самоубийство, когда ему было всего пять лет. И понимание, что его, не младенца, а уже маленького мыслящего человека, эгоистично бросили, убивало всё любопытство на корню. Он не мог их простить и не желал этого.
«- Даже магия не спасает,- продолжал думать Влад, с трудом закрывая глаза- под веками будто песчаные дюны- и с головой накрылся одеялом, прижав колени к груди,- Вкус желчи во рту и заесть не могу. Лишь воду пью. И ею же блюю. За что мне это?»
«- А может,- сглотнув вязкую слюну, сквозь леность и боль пробилась суеверная мысль,- Может мне не стоило ехать и весь этот кошмар мне в наказание? Судьба даёт мне знак, что я должен был отказаться... А вдруг меня ждёт что-то плохое там, в столице?.. А ведь у меня были предчувствия, были-и...»
И все бы эти размышления пошли бы по второму и третьему кругу, если бы не очередной приступ тошноты.
К сожалению, Владу пока некогда сокрушаться. Но к его несомненной радости и одновременному горю, всё, что было в желудке, его уже покинуло, а потому, сглотнув желчь, юный мореплаватель прикрыл глаза ладонью и в необъяснимом порыве застонал.
Это путешествие будет долгим. Невыразимо убивающе долгим.
Пережить бы.
Тут кто-то во всю мощь своих лёгких закричал:
— Прибыли!
* * *
...Столица одной из самых могущественных империй мира была...
Да Владу было всё равно, какой она была! Он наконец-то на земле, без этой чертовой качки, без сводящейся с ума вечной тошноты! От пережитого кошмара остались лишь проходящая общая слабость, появившийся наконец голод и эти чертовы неугомонные чайки! И если первые два пункта так же уйдут в небытие, то к последнему, похоже, придётся начать привыкать, но Влад сильно сомневался, что это возможно.
«-Кто-нибудь, заткните их!»
... в общем, по прибытии стольный град его мало чем порадовал. Да и после тоже. Судьба умеет давать подсказки, да жаль, люди не умеют их понимать. А надо бы.
Но ничего! Впереди молодого Влада Врана ждала Академия Высоких Искусств и столь лелеемый им успех.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов