- Димас, все будет в порядке. Просто доверься мне, ладно? Это поможет, обещаю.
Дима тяжело вздохнул, перекинул взгляд в сторону леса, затянутого плотной стеной серого дождя и, насколько это возможно, медленно протянул руку, надеясь все еще передумать.
Он не передумал, и когда вдалеке, сквозь мерный ритм дождя и завывающего ветра раздался новый, на этот раз громче прежних, вопль, белая таблетка скользнула по горлу вниз. Виктор последовал его примеру.
- Что это за крик, слышал? - Спросил Дима, подозревая, что препарат уже начал действовать.
- Мертвые бушуют, - усмехнулся Вик и откинулся на спинку водительского кресла.
- Через какое время оно подействует?
- Минут 20-40, может и больше. Не думай об этом, просто расслабься, потому что дальше будет космос. Обещаю.
Дима закрыл глаза и выдохнул. Из-за волнения грудь приятно сдавило, словно кто-то приложился к ней теплой рукой. Поначалу сердце замедляло ход - казалось, мозг вот-вот провалится в сон - однако через пару минут ритм значительно ускорился. Дыхание стало коротким и быстрым, а на лбу проступили большие капли пота. Он чувствовал жар, исходящий от собственного тела, будто внутри органов плескались лавовые реки.
Внезапно Вик схватил его за руку и повторил свои последние слова:
- Минут 20-40, может и больше.
Дима кивнул, но Вик не собирался отпускать руку.
- Минут 20-40, может и больше... - повторил он.
- Я тебя понял.
- Минут... минут... минут... - он заел, как заедает старая пленка в магнитофоне. Рот его дергался, а потом снова возвращался в изначальное состояние.
Дима испуганно вырвал руку и тут же оказался в совершенно ином месте; то была небольшая поляна, окруженная со всех сторон лесными деревьями, чьи кроны высились до самых небес. Где-то в глубине чащи слышалось мерное журчание ручейка и пение диких птиц. Ветер приятно холодил кожу, забирался в самое сердце, а потом уносился дальше, бороздить изумрудный океан.
Он медленно поднялся к центру холма и увидел черное пианино; такое же, как и в тот вечер в ресторане. Ее безупречно начищенные клавиши блестели под лучами солнца, а на внутренней стороне клапа, выведенная золотыми буквами, красовалась надпись: «Сыграй в свою жизнь».
Дима подошел ближе и аккуратно нажал на клавишу, но пианино не издало ни звука.
Лес также резко сменился другой картиной, и теперь он наблюдал за тем, как пара мужчин засыпает гроб его девушки сырой землей. Позади столпились родственники и приглашенные люди; все в черном, и все плачут, как один человек. Он знает, что в дубовой коробке захоронения покоится Настя, но голос внутри упорно сопротивляется, подводя к самому носу признак его безумия. Я сошел с ума, думает он, пытаясь развеять навязчивые мысли, но они, будто отбойное течение уносят в бескрайнее море и заставляют задыхаться от беспомощности. Разум и даже всесильное сердце не могу ответить на те вопросы, что в ужасе и холодном поту будят его по ночам.
Перед тем как земля почти полностью покрыла крышку гроба, он видит окровавленные пальцы, отчаянно пытающиеся выбраться наружу. Никто кроме него не замечает этого, никто не пытается остановить мужчин, что беспрерывно накидывают землю. Родственники и друзья продолжают лить слезы, с их губ срываются неразборчивые слова, но Дима догадывается о том, что у них на уме. Они в последний раз общаются с душой умершей, говорят ей в след те важные слова, которые не смогли произнести при жизни, признаются в своих мыслях против нее и пытаются вымолить прощения.
Но ведь она не мертва! Кричит внутренний голос, и Дима бросается на помощь к свое любимой. Он отталкивает мужчин, те падают, словно куклы, и разбрасывая землю голыми руками, надеется успеть, прежде чем Настя по-настоящему умрет от нехватки кислорода. Скорбящие в ужасе отстраняются от безумца, мать Насти заливается слезами и без сознания падает наземь. В эту секунду ее и без того слабое сердце навсегда перестает биться.
Дима кричит о помощи, потому что сам он уже не в силах справится с окаменевшей крышкой гроба. Его костяшки пальцев разбиты в кровь, а на щеках блестят мокрые дорожки слез. Наконец обессилев, он сдается, падает на могильную землю, и мрак окутывает его своим непроницаемым плащом.
Он открывает глаза. На этот раз без особого труда, потому что осознает - сон, ему приснился сон. Теперь он в безопасном салоне автомобиля, за окном все также же льет дождь, однако ветер почти стих, и тишина вокруг стала хрупкой, как антикварная ваза или стекло. Виктор смотрит куда-то в сторону, в глазах отражается блеск бродячей луны. Лицо его спокойно и переливается холодными оттенками синеватого мрамора. Дима пытается всмотреться в ту сторону, куда устремлены глаза Вика, но зловещая темнота вплотную подобралась к окну и не давала разглядеть ничего дальше вытянутой руки.