***
- Корчмарь! Еще меда!
- Млад, тебе уже хватит. Мал ты еще с бывалыми воинами за одним столом на равных сидеть.
- А ты, Федор, меня не поучай. Мы не дома, и не в школе. Меня отправили в поход, как равного вам воина. Я сам за себя могу ответ держать. Самостоятельно. - Млад сделал особое ударение на последнем слове.
- Вот как ты заговорил?! - нарочито удивленно спросил Федор. - Что же ты, когда в старую волчью яму провалился, орал блажниной: “Федор помоги! Федор скорее! Федор здесь пауки!”? Вот и держал бы перед ними ответ. Самостоятельно.
За соседним столом заржали в голос. Млад, чье лицо мгновенно налилось кровью, вскочил. Кулаки его сжались, а глаза яростно заблестели. Он уже готов был взорваться самыми последними ругательствами, но пока не находил их - сказывалось отсутствие опыта. Пошли томительные секунды напряженной работы разума в поисках достойного ответа на подтрунивание старшего товарища. Федор с интересом смотрел на него. С каждой секундой ожидания его кривая ухмылка становилась шире. Пауза затянулась. Млад уже готов был сгореть со стыда, когда третий из сидевших за их столом мужчин решил прекратить его мучения. Он положил свою ладонь на руку парня и сказал:
- Не пыли Млад. Федор просто шутит. Негоже младшим на шутки отеческие и поучения обижатся. Да и прав Федор. Засиделся ты за столом. Уже и стоять прямо не можешь. Качает тебя, того и гляди под стол свалишься.
Млад перестал метать взглядом молнии в сторону Федора и нехотя уселся на место. Он и вправду перебрал, в этом Радим был прав, и с удовольствием пошел бы спать. Чувствовал юноша себя не очень хорошо: перед глазами все плыло, и стоило пару минут просидеть неподвижно, как по всему телу пробегала волна тепла. Начинаясь от ступней и постепенно доходя до макушки, она каждый раз несильно била в голову, вызывая небольшое головокружение, так что приходилось в этот момент концентрироваться, чтобы случайно не рухнуть со стула под дружный хохот спутников.
Но это был первый в его жизни серьезный поход, в котором он был полноценным членом отряда, а не мальчиком на побегушках. И это было первое настоящее мужское застолье, в котором он участвовал, и первая корчма, куда его пустили без вопросов, а не надрали уши со словами: “Молод еще с мужиками пить”. И очень уж ему хотелось досидеть до конца, наравне с остальными. К тому же Федор и Радим были ветеранами, и невзначай, мимоходом, рассказывали такие истории, которые заслуживали отдельного места в летописях. Для Млада каждая из них была откровением. Они расширяли его картину мира, как не могла ни одна из прочитанных книг. За краткое время, проведенное в походе со старшими товарищами, он узнал больше, чем за несколько лет в школе.
Когда месяц назад сотник призвал к себе Млада и сказал, что тот отправится в разведывательный поход вместе с Федором и Радимом, тот готов был прыгать от счастья. Но виду конечно не подал, и в течение всего разговора хранил суровую серьезность, и только покинув дом сотника дал волю эмоциям. Вот оно, первое в его жизни настоящее испытание! Его шанс показать свою удаль и отвагу! То, что в разведку взяли лучника, уже было большой редкостью. Обычно туда набирали воинов универсальных, искусных в обращении с любым оружием: мечом, топором, луком, копьем. Узкая специализация не приветствовалась, т.к. невозможно было предугадать, что ждет отряд в пути. Но то что из всей сотни выбрали именно Млада - это несомненно его и только его заслуга. Ведь не зря он тренировался, как проклятый. Вставал раньше всех и ложился позже всех. Когда остальные вечером отдыхали и чесали языками, юноша брал в руки лук со стрелами и уходил к мишеням оттачивать навыки. Прекращал занятия и отправлялся спать он только тогда, когда руки окончательно немели, и становилось бессмысленно продолжать.
В итоге, упорные тренировки дали свои результаты. Он был самым метким стрелком в своей сотне. А еще он был быстр. Очень быстр. Его фирменный трюк, который он не раз демонстрировал на охоте, выпустить две стрелы, одну за другой, менее чем за секунду. Особенно эффектно это выглядело, если Млад проделывал этот трюк, когда зверь находился в прыжке. Приземлялся зверь уже мертвым, с одной стрелой, торчащей из глаза, а другой, торчащей из груди. В итоге парень постепенно заработал авторитет. Его конечно не знал в лицо каждый воин в городе, но в сотне его несомненно уважали.
Еще одним поводом для радости были его спутники в этом походе - Федор и Радим. Не сказать, что дома, в Долграде, они были самыми известными воинами, но имена их были на слуху. Воины старшего поколения всегда отзывались о них с большим уважением.