Чувство, погнавшее ее вперед, превознемогая слабость нарастало как снежный ком. Девушка как можно быстрей заковыляла по темной улице. Она уже видела свой подъезд, достигнув который она окажется в безопасности, до него оставалось совсем немного. Но тут она почувствовала нечто новое, заставившее волосы на голове зашевелиться от безотчетного животного ужаса. Она посмотрела назад и увидела его. Темная фигура знакомая до боли шла к ней. Вернее он не шел, а скользил над землей. И ничто не выдавало его. Он не издал ни единого звука, от его движения не колыхался воздух. Он двигался к ней, обмершей от страха, желавшей ввинтится в землю или слиться со стеной. Но он видел ее. Он, не отрываясь, смотрел на нее. Она не видела его лица, но знала, что его прозрачные нечеловеческие глаза были прикованы к ней. Она была нужна ему.
'Но зачем'! Почему!?', - страх затопил ее сознание, заставляя его содрогаться от глупых надуманных мыслей и образов, ставших ответами на эти вопросы.
Она почувствовала себя героиней фильма ужасов. Бедной несчастной загнанной жертвой, за которой весь фильм гонялся маньяк. Это было дико, но именно эта мысль подорвала ее. Вероника закричала. Умница, красавица, примерная дочь и подруга, девочка, на которую много людей возлагали свои надежды и помыслы. Теперь она была во власти странного человека, имевшего над ней некую власть и вселявшего ей вселенский ужас одним своим видом, своим присутствием. И так стало после их второй встречи. До этого ее тянуло к нему по неизвестной ей причине. Но с трудом и ненавистью к самой себе она поняла, что эта тяга все время лишь усиливалась. Он боялась его и хотела одновременно. Хотела стать для него всем, чтобы он стал центром ее мира, слиться с ним, принести ему себя в жертву, умереть за него. Но помимо этих чувств были и другие совершенно противоречивые этим.
Вероника хотела бежать от него прочь, навсегда потерять его из виду. Больше не видеть, не чувствовать, не ощущать. Спасаться бегством от того неминуемого и страшного, что он нес ей. Что он хотел с ней сделать. И уже делал.
Вместе с тем Вероника поняла, что время игр кончилось. Их партия и так слишком надолго затянулась. И сейчас он жаждал только одного поскорей с этим покончить и поставить финальную точку. И ничто не смогло бы остановить его в ненасытной жажде, что овладела им.
Вероника бросила бесполезный и так мешавший пакет. Продукты выпали на землю и рассыпались неживописной кучей на асфальте. Она забыла о том, что не способна сейчас даже на самое простое действие. Ей двигало лишь одно желание, от которого открывается второе дыхание и невозможное становится возможным.
Девушка забыла обо все на свете, кроме того, что нужно спастись, убежать, улететь, но исчезнуть для этого человека. Если он был человеком. Вероника оторвалась от стены и побежала. Сначала слабо, кое-как переставляя одеревеневшие от слабости или от страха конечности, но чем ближе он подходил, чем сильнее она ощущала идущую от него злую энергетику, тем быстрее она бежала. Позади раздался какой-то звук, но она не стала оборачиваться. Она и так знала, что он был недоволен тем, что она вновь продлевает сладкую агонию его нетерпения. Но в нем уже проснулся азарт охотника, увидевшего свою жертву. И новый виток игры начался.
Вероника не знала, куда она бежит. Она не чувствовала ничего кроме страха и отчаяния, затопившими ее сознание и гнавшими ее вперед. Поворот, развилка, дом и темнота. Как назло кроме нее и преследователя вокруг больше никого не было. Девушка уже начала задыхаться. Перед глазами плясали разноцветные круги, мешавшие ей видеть, куда она бежит, и что вокруг происходит. Но далеко убежать ей не удалось. Она сама себя загнала в тупик. Это было что-то вроде склада, где горел тусклый одинокий фонарь, зажатый меж двух домов. Вероника остановилась перед фонарем и замерла, вслушиваясь в то, что творилось за ее спиной.
Она узнала это место. Пускай все было не совсем так, но это было словно продолжением ее сна, ее кошмара. И там...
Об этом Веронике думать не хотелось, но было уже слишком поздно, что-либо менять. Силы враз покинули ее. Вероника поспешно ухватилась за столб, чтобы не упасть. Она стояла, не шелохнувшись, даже когда он возник у нее за спиной. Резко словно из ниоткуда. Это было повторением ее сна, и она знала, что должно было последовать за этим. Ее тело охватила дрожь. Но не от холода, а от страха.