Пиво-пиво-пиво, виски-виски-виски, затем сигара. Трепотня о всяком вздоре с Филом, Кайлой и Энди, затем девчонки ушли, и мы с Филом провели вдвоем тот последний час, который оставался до поры, когда посетителей начинают потихоньку выпроваживать. Мы решили пойти в «Круть» или еще какой клуб, в итоге остановились на «Граучо». Я встретил одного нашего рекламщика, у которого, как мне было известно, обычно имелась в запасе наркота, и разжился у него кокаином вполне приличного качества, чтобы хоть капельку протрезветь (в основном для того, чтобы потом надраться по новой), однако большую часть порошочка просыпал на пол в туалете, поскольку был под такой мухой, что страшно сказать.
Совершенно не помню, как сел в такси, как простился с Филом, и вообще, когда мы вышли из «Граучо», все, что запомнилось, — это как я поднимался на борт моей «Красы Темпля» и, стоя на палубе, смотрел на волны, и как пришлось прикрыть один глаз, чтоб они не двоились, и как после этого я решил, что мне абсолютно необходимо позвонить Сели. Очень уж долго я ее не видел. Я едва избежал судебного преследования и, возможно, потерял одного из двух своих лучших друзей, и мне до черта нужно было поговорить с ней. Мне даже на какое-то мгновение пришло в голову отправиться к дому Мерриэлов и по очереди заглянуть во все окна в надежде, что Сели вернулась, что она дома; просто захотелось отцу-тить, что она где-то поблизости, может, я даже смог бы позвонить в дверь и… Но нет.
Я позвонил ей.
Мне пришлось держать телефон двумя руками и прищуривать один глаз, но я все-таки отыскал в меню ячейку 96 и сразу нажал кнопку с зеленым телефончиком, едва на дисплее высветилось «Набор номера», после чего я услышал ее голос. Я слышал ее голос! Он был записанный, но все равно принадлежал ей. И тут я обнаружил, что мои глаза наполняются слезами.
Сообщение. Я же могу оставить сообщение.
Могу даже не совсем приличное. Ха, а почему бы и нет? Может, ей это понравится?
— Ах, моя дорогая леди, я так хочу тебя трахнуть, — произнес я не слишком внятно, — Прошло слишком много времени, Сели… и соскучился не только мой хер… Ха-ха. Объявись. Ты мне нужна. Я так по тебе скучаю. Хочу лизнуть твою молнию, да. Так давай поскорей опять встретимся. Как можно скорей. Я тебя люблю. Спокойной, спокойной ночи, Сели. Это говорю тебе я, Кен. Кен-озорник. Хулиган эфира. Ха. Пока-пока. Пока-пока-пока, Сели. Люблю тебя. Хочу трахнуть. Пока-пока. Люблю. Пока-пока.
Каким-то образом мне удалось проникнуть в свою спальню и добраться до кровати.
Однако какая-то извилинка в моем мозгу, должно быть, продолжала работать, ибо когда я проснулся и увидел, что рассвело, меня накрыло не всепоглощающим дьявольским похмельем, а жутким, леденящим кровь полным осознанием того, что я наделал, от которого сжималось сердце и подводило живот.
В дерьме.[127]
Ох, боже, бля, милостивый! Ой, бля, господи ты мой, бля, боже! Ух, как хреново, сплошная хрень, и еще сбоку хреник!
Не было этого! Боже милостивый, сделай так, чтобы то был лишь сон, только ночной кошмар! Пускай это будет чей угодно, только другой номер, моих отца с матерью, Крейга, Эда, моей работы, кого, кого угодно, но пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не тот самый, только не тот номер, который я записал поверх номера мобильника Селии.
Я мешком упал с кровати на пол, все еще полностью одетый. Телефона в футляре, который я носил на поясе, не было. Я осмотрелся. Куца, к чертовой матери, он мог подеваться? Ох, боже мой, боже мой! Где же он? Я отшвырнул ногой одеяло, заглянул под кровать, пошарил на прикроватных тумбочках, на туалетном столике, на журнальном, рядом с диваном. Куда же я его задевал? Мне требовалось найти этого маленького мерзавца, проверить, действительно ли я натворил то, в чем даже боялся себе признаться, и самое худшее вправду произошло. Ох, трах-тарарах! Да те ребята, может, уже в пути, или уже паркуются у причала, или уже идут по плавучей пристани, поднимаются по трапу, ступают на палубу. Они поставят два стула, один напротив другого, а блондинистый верзила станет предвкушать, как мои колени хрустнут и выгнутся не в ту сторону, как он услышит это и почувствует задницей. Затем они меня кастрируют, а напоследок замучают до смерти. А может, они смилуются и сразу всадят пулю мне в голову. Но, боже мой, как же Сели? Что сделает Мерриэл с ней?