Я замер на месте, давая белобрысому гаду время поразмыслить: «Ми-инуточку… А чии это башмаки я только что видел там в глубоке?»
Затем я услышал звук тяжелых шагов вверх по лестнице.
Рот опять совсем пересох. Ноги, когда я попытался встать, подгибались, и мне снова пришлось присесть, тяжело дыша. Затем я взял себя в руки. Приставил ухо к двери. Спасение находилось от меня в каком-то метре. Выскочу через главную дверь, и к дьяволу намерение вернуться тем же путем, каким сюда попал. Хорошо, что я еще раньше вернул ключ на его место в садовом камне.
Тишина. Скважины нет и тут. Я рискнул приоткрыть дверь и выглянуть. Она лишь чуть-чуть скрипнула. Никого поблизости. Далее дверь открылась и закрылась почти бесшумно. Сверху до меня по-прежнему доносился звук работающего насоса. Где-то там, наверху, негромко хлопнула дверь. Я повернулся к парадному входу. Ох, только бы мне теперь не столкнуться снаружи нос к носу с возвращающейся горничной или с вынюхивающим, в чем дело, полицейским. Дверь оказалась тяжелой, но повернулась очень легко, не издав ни звука, и я вышел на улицу. Свежий холодный зимний воздух ударил мне в ноздри, пока я, тяжело дыша, семенил, спускаясь по лесенке крыльца к тротуару. Мне показалось, что он пахнет свободой.
Налево, еще раз налево — и я у задних дворов. Рядом с «лендровером» никого. Я залез в него и дал задний ход. Почти всю дорогу до «Красы Темпля» я вопил и улюлюкал. У автомата на Букингем-Пэлас-роуд остановился на двойной желтой линии[132], чтобы позвонить на мобильник Сели. Голосовая почта. Облизывая губы, обдумал, что лучше сказать.
— Все о’кей, — проговорил наконец я.
И послал воздушный поцелуй полицейскому, следящему за правильностью парковки, который уже начинал записывать номер моей Ленди.
Когда я въехал на автостоянку рядом с моим причалом в Челси, у меня едва хватило сил, чтобы выйти из машины. Чудилось, будто колеса ее утонули в расплавленном гудроне, и ноги мои увязли в нем по самую щиколотку. Я поднимался на баржу по узким сходням, и мне приходилось обеими руками держаться за поручни. Я закрыл за собой дверь, практически скатился вниз по лесенке, ведущей в мое жилье, и — во второй раз за последние двенадцать часов — рухнул, не раздеваясь, не скинув и комбинезона, в постель, точно неживая кукла, и мгновенно заснул, даже не услышав, как скрипнули пружины на подскоке.
Есть такая вещь, которую в Англии называют «подскок дохлой кошки». Кажется, это из жаргона биржевых игроков. Термин намекает на тот факт, что если даже какие-то акции совершенно безнадежны и курс их может только падать и падать, все равно в конце концов он, как правило, чуть-чуть приподнимается, хотя бы самую малость, потому что предел падения существует практически для всего. Данное образное выражение основывается на том наблюдении, что кошка, разбившаяся насмерть после падения с высоты сорока этажей, немного подскочит, ударившись об асфальт.
Ну а теперь, для разнообразия, хорошо бы вспомнить кое о чем более приятном.
Впервые я приехал в Лондон в девяносто четвертом, причем отнюдь не диджеем. Незадолго до этого я потерял работу на радиостанции «Стратклайд-Саунд» после целой серии конфликтов (последней каплей, как ни странно, стала объявленная мной кампания под лозунгом «Не нужно устраивать на наших станциях свалки», в которой я требовал вернуть на перроны шотландских железных дорог мусорные бачки и урны, ибо Ирландская республиканская армия никогда не устраивала терактов в Шотландии, и потому нечего обезьянничать и слепо копировать у нас дома все меры, предпринимаемые английскими службами безопасности, которые ликвидировали у себя все бачки, раз туда можно заложить бомбу). Вот я и решил двинуть на юг, в большой дымный Лондон, как множество шотландцев до меня. В Лондоне я так порядком нигде и не приткнулся: связями еще не оброс — ну конечно, разослал кой-куда дюжину демонстрационных записей, а толку-то; вот я и ухватился за работу мотокурьера, с грохотом проносящегося по запруженным улицам на своем порядком уже потрепанном «Бандите», который стоил мне последних сбережений. Я мастерски сновал между лимузинами, грузовиками и автобусами, частенько нарушал правила, чтобы объехать очередной затор, — а все чтобы как можно скорей доставить из одного офиса в другой документы и диски, рисунки и чертежи.