— Пошли.
На улице дождило. Я кивнул вышибалам, и те, улыбнувшись, ответили тем же. Я был почти уверен, что знаю, как их зовут, но все-таки не вполне, а перевирать имена вышибал даже еще хуже, чем приветствовать их молча. Я стоял, глазея на струи дождя и с шумом проносящиеся автомобили, фары которых пробивали в темноте тоннели, искрящиеся алмазными брызгами.
— Идет дождь, Рейни, — проговорил я.
— Ага, — согласилась она.
Да, Кеннет, сказал я себе, можно подумать, она слышит эту шуточку впервые в жизни[74]. Рейни посмотрела в другой конец улицы.
— Вечером пятницы под дождем, — авторитетно заявил я, — единственный шанс раздобыть такси — это дождаться, когда кто-нибудь здесь высадится. Лично я вызываюсь отважно броситься наперерез, как только машина станет притормаживать.
— Ладно.
— А еще можно вызвать, — продолжил я после не слишком продолжительной борьбы с застежкой висящего на поясе футляра, в котором находился мобильник, — Скажу, что чаевые превзойдут все ожидания, — И я склонился над своей миниатюрной «моторолой», когда мне наконец удалось ее раскрыть, — Только, бога ради, ни слова о карри, — пробормотал я, прикрыв один глаз, чтобы лучше видеть дисплей.
Рейни обернулась ко мне и положила руку поверх моей, в которой я держал телефон.
— Погоди, не нужно. Такси уже на подходе.
Черный кеб действительно подруливал к тротуару.
— Слава богу… — проговорил я, убирая трубку, — Хотя нет, шофер только что погасил огонек.
Но Рейни уже тащила меня под руку через мостовую к остановившемуся такси.
— Это я ему помахала.
— Прекрасная работа, Рейни, — пробормотал я, пытаясь ухватиться за ручку на дверце, но промахнулся.
Дверь открыла она, но я настоял на том, что буду придерживать дверь, пока Рейни садится. Затем сам залез внутрь, ударившись при этом головой.
— Ой!
— Не очень больно?
— Порядок. — И я принялся искать ремень безопасности. — А ведь это хорошее предзнаменование, Рейни. — Тут я привстал, чтобы ухватиться за нащупанный наконец ремень.
— И то правда.
— Так быстро поймать такси в пятницу, да еще в дождь! Ты просто чудо. Верно, на нас божье благословение.
— Ага.
Кеб влился в поток транспорта, движущийся в северо-во-сточном направлении. Мне наконец-то удалось накинуть и пристегнуть ремень. На свой ремень Рейни даже внимания не обратила. Я принялся читать ей нотацию о крайней нежелательности подобного отношения к безопасности, особенно в свете случившегося с принцессой Ди, но девушка лишь странновато на меня посмотрела, и до меня дошло: помимо того что ремень не дает вам вылететь через ветровое стекло при лобовом столкновении и переломать руки-ноги, он еще мешает обниматься и целоваться. Полная безопасность. Мне стало самому за себя страшно. Ведь знал же я об этом прежде, но позабыл.
— Твоя правда, — согласился я с ней, хотя она ничего не сказала. И отстегнул ремень. — Буду с тобой солидарен, сестра, — И заерзал на сиденье, пододвигаясь к ней поближе.
Я перехватил взгляд шофера, подсматривающего за нами в зеркало заднего вида. Зажатая в угол, Рейни позволила себя обнять. И мои губы прильнули к ее губам. На сей раз они чуть-чуть приоткрылись. Я дал рукам волю и полез под ее афганскую накидку.
— Может, вам все-таки пристегнуться, а? — посоветовал шофер.
В этом старом кебе ему приходилось с нами общаться через форточку в прозрачной перегородке, отделяющей водителя от пассажиров, а не с помощью переговорного устройства, как в новых моделях.
Рейни меня оттолкнула.
— Да, наверно, стоит, — проговорила она, как мне показалось, с явною неохотой.
— Вот видишь? — Я погрозил ей пальцем.
Затем снова принялся нащупывать ремень. Рейни посмотрела на меня и пристегнула свой.
— Вот он, — проговорила она, помогая мне справиться с поисками.
— Спасибо, — Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл веки.
— Почему бы тебе не вздремнуть? — предложила Рейни.
Я открыл глаза и взглянул на нее.
— Нет, я не устал. Далеко ехать?
— Да, еще порядочно.