Бегу что есть мочи — так, что ветер свистит в ушах. Теперь слышу за спиной звук приближающегося автомобиля. Конец улицы совсем близок. За спиной рев двигателя, это водитель включил не ту передачу — наверное, задний ход, по ошибке. Визг шин по асфальту — нажат ручной тормоз.
Достигаю следующего перекрестка и бросаюсь на другую сторону, не обращая внимания на невесть откуда взявшийся поток транспорта, под аккомпанемент раздающихся справа и слева гудков. Перемахивая одним прыжком островок безопасности, замечаю метрах в ста очередь перед закусочной, где торгуют рыбой с картошкой. Выскакиваю на мостовую, едва не попав под почтовый фургон, которому удается остановиться в последний момент — так близко от меня, что получаю удар по руке и решетка радиатора сдирает кожу с костяшек пальцев. Я несусь к очереди, с трудом лавируя меж неспешно прогуливающихся прохожих, словно я лыжник, а они ворота на трассе слалома. Почтовый фургон едет сбоку, водитель высунулся и орет, что я гребаный псих, а также подкрепляет это свое мнение жестами. У тротуара, совсем рядом с очередью, припаркованы две машины. Пробегаю по луже и замечаю, что дождь кончился. За все той же закусочной вижу какие-то другие автомобили, стоящие у тускло освещенной двери, и окна рядом с ней, между ними висит дешевая желтая вывеска, поблескивающая на фоне выщербленной кирпичной стены белыми буквами, из которых складываются два самых прекрасных на свете слова: «Наем таксомоторов».
Я замедляю бег и, достигнув очереди, оглядываюсь назад. Погоня явно отстала, не видно ни кеба, ни бегущих людей. Одергиваю на себе пиджак, провожу ладонью по волосам и даже начинаю что-то насвистывать еще до того, как оказываюсь рядом с первой из стоящих у тротуара машин; тут я киваю — сперва парню, стоящему в пролете раскрытой двери, а потом в сторону такси.
— Ну а ты сам смотришь когда-нибудь на номер такси, в которое садишься?
— Нет, — согласился Крейг, — Кому такое придет в голову?
— Разве что Филу, — предположил я, — Звонил ему и домой, и на трубку, но на связь выходит только автоответчик.
— И все же, я думаю, — заявил Крейг, — тебе следовало бы направиться не ко мне, а в полицию.
— О чем ты говоришь, приятель; единственное, чего мне хотелось, так это поскорее смотаться.
— Да, но все-таки.
— Все-таки что? Была пятница, вечер, половина одиннадцатого. Копам в это время наверняка и так хватает работы — ну там всякие драки, скандалы, как обычно под выходные. А о чем бы я им рассказал, если бы позвонил? Что меня, кажется, пытались похитить? Что мне, кажется, подсыпали в выпивку какую-то гадость и, если угодно, сие можно проверить, взяв пиджак некоего совсем другого парня и проверив его на содержание данного препарата, если только тот еще не окончательно улетучился? Что, кажется, планировалось учинить надо мной некое неведомое насилие, в чем я, однако же, не уверен? Что я им скажу? Единственное, в чем я не сомневаюсь, так это что за мною гнались. Но ведь бегать за кем-то вовсе не уголовное преступление. Черт побери, да ведь единственные по-настоящему преступные деяния совершил я сам — разбил стекло в кебе и ударил женщину по лицу. Представляешь, приятель? Я ударил женщину! Да это как раз то, без чего я надеялся благополучно прожить свою жизнь, типа как без перелома позвоночника и без возни с пеленками.
Я крепко затянулся. Хотелось бренди или чего-нибудь в том же роде, но Крейг решил, что единственное, чего мне действительно нужно, так это курнуть травки и хорошенько расслабиться.
Первой моей мыслью, когда я залез в такси и велел сидевшему за рулем парню ехать в Бэзидцон (то есть к востоку от того места, где мы находились, чтобы не пришлось возвращаться по той улице, где от меня отстала погоня), было позвонить Эйми. Она жила в Гринвиче, то есть почти неподалеку, и мое появление у нее на пороге в минуту опасности, когда за мной гонятся злодеи, могло оказаться как раз тем событием, которое растопило бы ледок наших отношений и позволило им продвинуться дальше. Возможно, подобное романтическое обстоятельство перевело бы их в следующую фазу — кто знает (в последний раз я видел ее 11 сентября, когда мы веселились на террасе у Фэй и Кулвиндера, наблюдая, как под нами на асфальте распускаются небывалые почки, пока босс не вызвал ее в офис).