— Я ревную. Знаю, что не должна, но все равно.
— Прости.
— И ты меня.
— Ну а я испытываю ревность к твоему мужу.
— А ведь, между прочим, иногда получается, что последним, с кем я спала, оказываешься ты.
Я задумался.
— Не знаю, — сказал я наконец, — какое из двух обстоятельств можно назвать более странным: то, что это меня действительно приободрило, или то, что мы можем цепляться за подобные соломинки. Ведь дело не в сексе, Сели. На самом деле ревную я к тому, что он проводит с тобой больше времени, чем я. Ведь вы можете вести нечто вроде нормальной семейной жизни.
— Она не очень нормальна. Его часто нет дома.
— Да, но вы можете переходить улицу, держась за руки.
Последовала еще одна пауза.
— Он никогда не брал меня за руку.
— Итак, мистер Макнатт, вы сознаетесь, что ударили женщину?
— Да, хотя это произошло исключительно в порядке самообороны.
— Понятно.
— Черт! — вырвалось у меня.
Как я и предполагал, никаких результатов не последовало. Хорошо хоть, против меня не выдвинули официальных обвинений, а так копы ничего и не думали предпринимать. Во всяком случае, ни о чем подобном они не сообщили. Они даже не могли проверить пиджак Фила на предмет следов ре-гипнола: подруга, иногда навещавшая моею приятеля, сочла, что пиджак, упакованный в полиэтиленовый пакет, предназначается для химчистки, и отнесла его туда.
Ну и плевать. Я выполнил свою часть договора и доложил обо всем происшедшем в полицию, как и полагается добропорядочному гражданину.
— Может, э-э-э, ну, типа, слить эту информацию в прессу? Да?
Предложение высказала Нина Бойсерт, главный пиарщик «М аут корпорейшн» и советник сэра Джейми по особым вопросам, что бы там эта херня ни означала. Во всяком случае, я обратил внимание, что выговор у нее не столь великосветский, как у Рейни; вернее, прошу прощения, у лже-Рейни. У моей нынешней собеседницы «да» звучало больше похоже на «дук».
Но смысл от этого не менялся.
Мы все уставились на нее. Разговор происходил в ее офисе, даже побольше, чем у Дебби, старшего менеджера нашей радиостанции. Потолок не такой высокий, зато просторнее и вширь, и вглубь, много воздуха и приятный вид на Сохо-сквер. Присутствовали Дебби, Фил и главное светило корпорации по юридической части Гай Булен.
— Однако полиция настоятельно рекомендовала этого не делать, — вставил Булен.
Замечание касалось темы, закрытой, казалось бы, всего пару минут назад. Для юриста Булен выглядел каким-то уж чересчур суровым и прямолинейным; он был примерно моего возраста, высокий, подтянутый, с обветренным лицом. Крепыш, одним словом. Вид у него был, будто, попав при восхождении на гору на полпути в дождь и туман, он, мужественно сверяясь со стрелкой компаса, ведет за собой группу беспомощных ребятишек, отправившихся в поход для закалки характера. Выговор, однако, мягкий: так произносят слова в сельской местности где-нибудь неподалеку от Лондона.
— Дык, э-э-э, типа, у них своя работа, а у нас своя, верно? Мы должны поступать так, как лучше для блага корпорации.
В деловом костюме Нина выглядела просто классно: удлиненное лицо, не лишенное элегантности, отличные зубы и шелковистая кожа, коротко остриженные черные волосы. Наши охотники за головами заарканили ее для «Мауг кор-порейшн», когда она работала в одной всемирно известной фирме, занимающейся управленческим консалтингом. И при том ей еще не исполнилось тридцати.
— Можно вас звать просто Нина? — спросил я с улыбкой.
— Угу, дык, конечно.
Тогда я перестал улыбаться и перешел к делу:
— Миз Бойсерт, моя жизнь, возможно, в опасности. После того, что вы сейчас сказали, у меня сложилось впечатление, будто вы не вполне отдаете себе в этом отчет. Я прошу помощи у коллег по работе и у фирмы, на которую работаю. Так что немедленно…
Именно это «немедленно» заставило моего приятеля и режиссера кинуться на амбразуру. Вообще-то я намеревался продолжить: «…кончай, гребаная ты сука, вякать о своей корпорации; ну ее к чертовой матери вместе с держателями акций и сэром Джейми в придачу; ведь это меня умыкнули посреди ночи в дебри Ист-Энда и собирались хер знает что со мной там сделать, так что давайте поступать так, как лучше для моего блага…» Но я сдержался и высказался значительно короче и, полагаю, вежливее, хотя в обращении к собеседнице по фамилии прозвучало, возможно, несколько больше сарказма, чем это было необходимо.
— Думаю, Фил прав, — отозвался Булен на слова Фила (которые я пропустил мимо ушей, продолжая испепелять взглядом миз Благо Корпорации). — Это юридический вопрос, и тут нам не следует перечить полиции.