— Знаю, — вздохнул я, — Сам тысячу раз трендел в эфире о том же.
— Ага, а все из-за того, что многим из них в руки попали эти херовы пушки, приятель, и ежли у тя нет другого выбора, а он есть, и если у тя нет хорошего плана, а его ведь таки и нет, ты и думать не моги в такое влезать.
— Я не прошу, чтобы ты мне вручил ствол, мне просто нужно имя, телефонный номер и адрес, куда пойти. Как звали твоего дружка, который когда-то тянул срок? Роуб? Не мог бы он…
— Забудь. Нет никакого Роуба. Связи порвались. Ясно?
— Всего только номер, Эд.
— Не могу, Кен.
— То есть не желаешь?
— Не могу, совесть не позволяет. Ты понимаешь, о чем я.
— Ага, — согласился я, — Понимаю.
— Ежли в Лондоне опасно, поди в отпуск, а то воротись в Шотландию.
— Связан по рукам и ногам, Эд, надо делать передачу. У меня контракт.
— Ну, может, все-тки найдется какой выход.
— Вот я и пытаюсь найти какое-нибудь средство, чтобы защититься…
— Слышь, они либо такое говно, что против них и ствол-то не нужен — вон ты один раз уже справился, либо настолько ушлые, что без толку таскать за поясом «глок». Смотрел «Леона»?
Я взглянул на него.
— Знаешь, я думаю, лучше вернуться к твоей первоначальной идее: давай наслаждаться видом.
Лондон покидать я не хотел: мне нравится здесь жить. Отчасти была задета моя гордость: казалось стыдным сразу же драпать. Отчасти виноват был фатализм: почем я мог знать, кто за мной охотится? Может, им под силу достать меня везде, где угодно? Тогда уж лучше остаться здесь, где, по крайней мере, имеются друзья (пусть даже эти ублюдки не хотят предоставлять мне убежище или средства самозащиты). А еще — необходимость зарабатывать на жизнь и делать свою работу, которая с некоторых пор начала мне нравиться.
Я приобрел большой тяжелый фонарь «маглайт», этакую хреновину с шестью батарейками, даже длиннее той, что таскают с собой охранники. Хороший, мощный луч, а к тому же очень недурная дубинка: полметра длиной как-никак. Он вошел тютелька в тютельку в уголок между передней спинкой кровати и матрацем; иногда, проснувшись посреди ночи, особенно если Джоу отсутствовала, я дотягивался до него рукой и гладил металлическую поверхность, ощущая приятный холодок, прикидывал эту штуку на вес и, успокоенный, опять засыпал.
Я не сказал Эду одной вещи: скрыл, что теперь радиостанция «В прямом эфире — столица!» и «Маут корпорейшн» озаботились наконец моей безопасностью. На этом настоял Фил, и когда я обратился по тому же поводу к Полу, моему агенту, он подтвердил, что в моем контракте действительно имеется пункт, в соответствии с которым я должен сообщать о любой угрозе моей жизни, моему благополучию и вообще моей возможности продолжать выполнять условия контракта и вести передачи. Мне следовало бы разозлиться, но на самом деле я почувствовал облегчение.
Сэр Джейми лично позвонил мне из Лос-Анджелеса и заверил, что обо мне позаботятся. Глава службы безопасности «Маут корпорейшн» Мик Бизли, крепко сбитый седоватый чувак, бывший спецназовец, заменил на «Красе Темпля» систему сигнализации, а также установил на ее борту новую камеру видеонаблюдения плюс к уже имевшейся на причале, подключив обе к дисплеям главного центра безопасности в штаб-квартире «Маут корпорейшн», где все семь дней в неделю бдительные операторы вели круглосуточное наблюдение; а в том помещении, где у нас на радиостанции вскрывали почту, появилась аппаратура для ее просвечивания (дело как раз пришлось на то время, когда все, будто сумасшедшие, искали в письмах возбудитель сибирской язвы). На моем «лендровере» установили спутниковую систему слежения, также подключив ее к мониторам центра безопасности. Новейшая система сигнализации под названием «Тетчем четвертой категории» сделала из моей Ленди неприступную крепость, покуситься на которую можно было разве что с вертолета, построенного по технологии «стелс». Я как-то даже не решился им попенять, что оснащение всеми этими электронными чудесами, по сути, корыта с дизелем, часами и буксировочным тросом увеличило его стоимость — а стало быть, и привлекательность для возможных угонщиков — где-то на две тысячи процентов.
Мне даже сообщили, что, когда мне будет угрожать явная опасность, я вправе рассчитывать на услуги телохранителя, хотя, основываясь на собственном печальном опыте, я хорошо знал, что чаще всего уязвим, когда начинаю думать не головой, а пенисом, который так и тянет меня к какой-нибудь разбитной шлюшке, и тогда последнее, чего мне может захотеться, так это чтобы кто-то находился поблизости (за исключением разве что ее близняшки-сестры).