Вот дьявольщина. Я отвернулся, стараясь выглядеть беззаботным. Принялся разглядывать других конькобежцев. Некоторые тоже катались неплохо, прыгая и вращаясь, если могли найти для этого место. Я прижал правый локоть к туловищу, проверяя, на месте ли мой мобильник, по-прежнему ли он на ремне. Включил ли я его сегодня утром? По воскресеньям я делал это далеко не всегда. Сегодня я на сей счет не мог вспомнить ничего определенного. Скорее всего, не включил. Встряхнул левым запястьем, почувствовал ободряющую тяжесть часов.
Затем я рискнул посмотреть искоса. Селия по-прежнему качала головой, у нее был такой вид, будто она спорит с мужем или просит его о чем-то. Он то кивал головой, то отрицательно ею мотал. Сели вытянула руки, как бы сдаваясь, склонила голову набок, муж приветствовал это кивком, и она быстро покатила прочь, к другому концу катка.
Я перевел взгляд на других конькобежцев. Дьявольщина, нас еще не раскрыли или — уже? Он действительно еще ничего не пронюхал или… И зачем мы только сюда притащились, черт побери! Почему не сели на автобус или не поймали на набережной Темзы такси, чтобы поехать домой? Отчего мне не пришло в голову, что раз Сели катается на коньках, то она сможет оказаться здесь, попасться мне на глаза и если она приедет сюда, то, вполне возможно, с нею будет ее муж? И почему я не смылся сразу, как только ее увидел? Зачем стоял, как пришибленный, точно влюбленный подросток, и пялился на нее? И почему, поймав мой взгляд, она бросила ответный, пусть и очень короткий? И почему этот Мерриэл такой чертовски наблюдательный? И почему, бля, жизнь не компьютерная игра, которую можно начать заново, или хотя бы провести иначе последние несколько минут, или сделать иной выбор?
Я вновь осмотрелся. Белобрысый верзила исчез. Я оглядывался так яростно, как только можно это сделать не поворачивая головы. Но его нигде не было видно. Проклятье! И как я мог упустить его из виду? Господи, только бы они не задумали учинить что-либо прямо здесь! Неужто осмелятся? Тут ведь людно. И поблизости полно полицейских. Я недавно видел два патруля. Кстати, и Мерриэл тоже куда-то ушел. Он…
— Мистер Ногг? — услышал я за спиной.
Я замер, уставясь на лед у себя под носом. Где-то там, вдалеке, мелькнула голубая вспышка. Я обернулся.
— Джон Мерриэл, — представился он и протянул мне руку; я пожал ее.
Лицо его было совершенно непроницаемым. Тонкие черты, почти изящные. Вид слегка грустный и бесконечно мудрый. Брови тонкие, очень черные; тонкие, очень бледные губы. Ясные голубые глаза. Обрамленное воротником пальто, шарфом и меховой шапкой, его лицо казалось почти призрачным, нереальным, подобным двухмерному изображению на экране телевизора.
— Здравствуйте, — произнес я, мой голос показался мне очень тихим.
— Это была моя жена, та, в голубом, — сказал он. Голос его звучал спокойно. Никакого акцента.
— Хорошо катается, — произнес я, давясь словами. — Верно?
— Вы правы, и спасибо за комплимент, — Его глаза прищурились, — Помнится, мы были вместе приглашены на вечеринку, которую закатил Джейми Уэртемли, кажется так? Прошлой весной. В его небоскребе Лаймхаус-тауэр. Нас не представили, но я вас там видел, а теперь кое-кто обратил на вас мое внимание.
— Да, так и было, — пробормотал я, а у самого в мозгу так и крутилась мысль: а теперь я трахаю твою жену…
Какой-то рехнувшийся участок моего мозга, явно обладающий суицидальными наклонностями, так и хотел выпалить это прямо ему в глаза, чтобы облегчиться, чтобы со всем скорее покончить, чтобы все худшее, что может случиться, наконец произошло и мне больше не нужно было воображать всякие ужасы.
— Как Джейми? — улыбнулся он.
— Прекрасно. Во всяком случае, когда я его в последний раз видел, он чувствовал себя именно так.
И это было как раз на том самом дне рождения, пришло мне в голову, на котором я повстречал твою жену и целовался с ней, и лапал ее, и согласился закрутить с ней эту совершенно самоубийственную интрижку.
— Очень рад. Передавайте ему от меня привет, ладно?
О, вы хотите сказать, что не собираетесь убить меня прямо сейчас?
— Да, конечно. С удовольствием. Разумеется.
Мой собеседник посмотрел мимо меня на каток.
— Жена слушает ваши передачи, — сказал он.
Да, именно так. И эта рука, которую ты только что пожал, успела побывать у нее между ног, все там пощупала, и ей понравилось. Видишь, мой язык, мои губы? А теперь подумай о ее ушках, сосках и клиторе.