— Да?
— «Горячие новости».
Я вставил ключ зажигания.
— Что там о них слышно?
— Запускают четырнадцатого января.
— Как, уже в следующем году? А они не поторопились?
— Всего-то через месяц. Но на сей раз решено твердо.
— Ну конечно же, как всегда, Филип.
— Нет, передача уже внесена в сетку вещания. С твоим именем.
— Все одно как-то не слишком обнадеживает.
— Уже закрутили рекламу и все остальное.
— Все остальное. Ну что же…
— Пиарщики на все лады склоняют твое имя. Все гудит.
— Лампа дневного света тоже гудит, прежде чем окончательно сдохнуть, тебе не кажется?
— Ты не мог бы перестать быть столь чертовски циничным?
— Возможно, вскорости после того, как перестану быть столь чертовски живым.
— Я просто подумал, что тебе следовало бы знать.
— Ты прав. Если что и убивает меня, так это неопределенность.
— Если сарказм — это все, на что ты способен…
— То в сегодняшней передаче мы как следует повеселимся.
По телефону было слышно, как он смеется. Я принялся было заводить Ленди, но затем снова откинулся на спинку сиденья и замахал на Фила рукой, хотя он и не мог меня видеть.
— Ну скажи, ради бога, — попросил я его, — почему телевизионщики поднимают из-за всего такую шумиху? Ведь речь идет всего-навсего о какой-то зачуханной телепередаче, мало кого интересующей, а не о неизвестной доселе пьесе Шекспира, обнаруженной на оборотной стороне листов считавшегося пропавшим куска «Неоконченной симфонии»[96].— Я снова коснулся ключа зажигания.
— Ты уже вылетел на работу?
— Ну это все же получше, чем вылететь с работы.
— Прибереги эту шутку для передачи. Счастливого путешествия.
— Я еду всего лишь из Челси в Сохо, Фил, это не ралли «Париж — Дакар».
— Значит, мы скоро тебя увидим. Не слишком лихачествуй и гляди в оба.
— Ладно, пока.
Я убрал телефонную трубку, посмотрел на руку, лежащую на ключе зажигания. Все то и дело советуют мне поберечься. Я бросил взгляд на помятый капот моей Ленди, все еще не решаясь повернуть ключ. Дождь теперь шел уже довольно сильный. Я вздохнул, вылез наружу и произвел осмотр днища автомобиля на предмет наличия или отсутствия бомбы. Чисто.
— Я всецело поддерживаю глобализм, голосую за него. Конечно, если вы имеете в виду ту его разновидность, которая заявляет: «Плевать, за что вы там голосовали на прошлых выборах, вы все равно позволите приватизировать всю вашу воду, поднять все цены на пятьсот процентов и так далее», то нет, благодарю покорно. Что мне по душе, так это глобализм Организации Объединенных Наций, какой бы несовершенной она ни казалась, глобализм договоров по сокращению вооружений, глобализм Женевской конвенции — может, она у Дабьи с его бандой следующий кандидат на выход из, а то слишком интернационалистская, не по-пацански; еще мне по сердцу Международный суд, соглашение о котором США до сих пор отказываются подписать, глобализм природоохранных мер… И знаешь почему, Фил? Потому что ветер не знает границ. Это глобализм…
— Земля.
— Что?
— Земля, вода, космос. Ограничивают распространение ветра.
Я нажал соответствующую клавишу, и раздался звук одинокого ветра безлюдных пустынь, завывающего посреди брошенного жителями города-призрака, гоняющего в клубах пыли перекати-поле под жалобное поскрипывание полуразвалившихся деревянных лачуг.
— Примерно вот так? — спросил я, свирепо косясь на Фила.
— Возможно. — И он ухмыльнулся поверх своего «Уоллстрит джорнал».
— Я только, может, разошелся, а ты…
— Прервал твой полет?
— По тебе ПВО плачет, Филип.
— Ну, лишь бы не подплав.
— Чего?
— Ну я решил в кои-то веки сорвать шутку у тебя с языка.
— Да ты сегодня настоящий кладезь прямолинейности.
— А кому легко?
— Слушай, Фил, а можно я сейчас опять включу свой «серьезный голос»?
— О нет, только не еще одно благотворительное объявление!
— Нет-нет. Однако согласись, Фил, мы не слишком часто удовлетворяем заявки.
На лице Фила появилось удивление.
— Но мы ведь просто не в силах этого сделать. Сам знаешь, какие к нам заявки поступают. Их, как правило, невозможно выполнить по причинам, я бы сказал, анатомического свойства.
— Думаю, найдется небольшая частная клиника где-ни-будь в Танжере, где тебе с радостью докажут, что ты ошибаешься; правда, не бесплатно, дорогой Филипок.
— Ну и что дальше?
— Вчера я случайно встретил человека, с которым когда-то познакомился на вечеринке, и пообещал ему, что выполню заявку его жены.