Ей хочется плюнуть ему в лицо, но она не может. Она слишком напугана, и у нее слишком пересохло во рту. Она слишком слаба и подавлена.
– Сейчас увидим, – говорит Матиас таким тоном, словно никого другого рядом с ними нет, будто он тихо шепчет ей на ухо. Затем окидывает взглядом толпу и выкрикивает звонким голосом, разносящимся над площадью и заставляющим всех замолчать: – Пришло время изгнать зло. Пришло время впустить в свои души божественный свет. Сделать выбор и выбрать свет… – Он делает паузу. – Вы готовы к этому?
Его слова вызывают в толпе тихий гул, который быстро превращается в громкий вой, наполненный безудержным восторгом.
И тогда пастор поднимает руки. При виде его белых ладоней все сразу замолкают. А он держит их над собой и раскачивает ими, как в трансе, словно распространяя невидимые волны безумия по всему городу.
– Кай, – произносит Матиас почти обычным голосом, но в царящей вокруг тишине его слышно в каждом уголке площади. Эльза видит движение в толпе – они пропускают кого-то вперед.
Впереди идет Кай Андерссон. Сейчас он высокий и сильный, с пепельными вьющимися волосами и квадратным подбородком, но Эльза вспоминает, каким он был, когда ходил в школу вместе с Маргаретой. Кожа да кости.
Их четверо. И все они – рослые парни и мужчины с широкими плечами и мускулистыми руками. Это и требуется. Все они несут большие плетеные корзины, наполненные плоскими и круглыми, отполированными водой камнями, выглядящими так, словно их притащили с речного берега. Кай и трое других ставят свою ношу перед пастором и выпрямляются; тот мягко улыбается им и еле заметно кивает. Кай кивает в ответ и пятится назад в толпу.
За спиной пастора Эльза замечает Дагни. Она стоит совершенно неподвижно, с остекленевшим взглядом. Позади нее, явно без особой на то необходимости, маячит брат Франка, Йеста. У него нет нужды сторожить Дагни. Судя по ее виду, она не в том состоянии, чтобы предпринять попытку к бегству.
Рядом с ней стоит Ингрид; ее руки связаны впереди прочным шнуром. Красная губная помада, которую она обычно использует, размазана по лицу – так сперва кажется Эльзе, пока до нее не доходит, что у медсестры из носа идет кровь. Йеста крепко держит ее за плечи.
Она уставилась на корзины с камнями широко открытыми от ужаса глазами. В какое-то мгновение Эльзе удается перехватить ее взгляд. Ингрид вся белая, как простыня. Кровь бежит по ее бледным губам и капает на подбородок.
– Кто из вас хочет помочь очищению нашего прихода? – слышится голос пастора; сейчас он уже разносится над площадью подобно раскатам грома. – Кто из вас хочет стать рукой Христа? Выйдите вперед. Выйдите вперед и примите участие в святом деле.
Сначала ничего не происходит. Но потом люди начинают двигаться, протискиваются вперед и собираются вокруг корзин. Они тянутся к камням, сперва с сомнением, но потом все более и более рьяно. Отталкивают друг друга, лишь бы добраться до них.
– Мы должны очиститься, – гремит голос пастора над их головами. – Нам надо выбрать свет. Выбрать Господа. Нам необходимо уничтожить дьявола, затесавшегося среди нас. Иначе нам никогда не попасть в рай.
Камни подходят к концу. Стоящие впереди начинают понемногу отходить в сторону. Большинство из них держат в руках по два или три голыша. Среди них молодые и старые, мужчины и женщины. Эльза знает их всех. Одной из девочек не больше двенадцати лет. Это Грета Альмквист. Она держит по одному гладкому круглому камню в каждой руке. Они настолько большие, что ее пальцы не в состоянии обхватить их. Потом на площади снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь шумом дыхания пятисот человек, почти сливающимся с шелестом листьев окрестного леса. Секунду, которая, кажется, продолжается вечность, ничего не происходит. Все стоят неподвижно и ждут.
– Пойте со мной, – тихо произносит пастор.
И люди вокруг начинают повторять вместе с ним слова хорошо знакомой им песни.
Биргитта вздрагивает, когда первый камень попадает ей в бедро. Когда второй бьет ее в живот выше веревки, она поднимает голову и издает звук, напоминающий жалобный стон. Сквозь волосы Эльза видит синяки на ее лице, разбитую губу.
Стон превращается в крик, когда Грета Альмквист одним из своих камней попадает Гиттан в лоб и разбивает ей бровь, так что кровь ручьем устремляется вниз по щеке.