– Нам надо выбираться отсюда, – наконец бормочет Эмми. – Мы не можем оставаться здесь. Нам необходимо привести помощь.
– Как? – спрашивает Макс. – Ты же видела машины. Вернее, то, что от них осталось.
– Мы можем идти пешком, – говорит Эмми.
Роберт откашливается.
– До ближайшей автострады три десятка километров по труднопроходимой местности. И на ней не было никакого движения. А где находится ближайшая автозаправка? Еще в паре десятков километров по дороге, верно?
– Не нужно кого-то искать, – возражает Эмми. – Главное – выбраться из мертвой зоны.
– И сколько времени это у тебя заняло? – спрашивает Роберт.
– Сорок пять минут, – отвечает она. – Мне пришлось ехать по лесу, очень аккуратно, поэтому все заняло так много времени. Но я не знаю, как далеко получится, если идти по прямой.
Я поднимаю взгляд и вижу, как Эмми выуживает свой телефон из кармана. Пытается оживить его, затем качает головой.
– Последний разговор полностью посадил аккумулятор, – говорит она. – А как дела с вашими?
Роберт тоже качает головой. У меня нет необходимости проверять свой – мне и так известно, что он «мертв».
– Мой на нуле, – сообщает Макс.
– Где был твой зарядник? – спрашивает Эмми. – В «Вольво» или в автофургоне?
– В «Вольво».
– А у тебя есть автомобильный зарядник? – взволнованно спрашивает Эмми Макса. – Который можно засунуть в гнездо прикуривателя?
У Макса оживают глаза.
– Да, по-моему, – отвечает он. – В бардачке.
Роберт качает головой.
– Движок «Вольво» помер, – говорит он. – Ты же видела, как выглядит его машина; нет ни единого шанса, что…
– Но не генератор, – перебивает его Эмми. – Он же находился во втором фургоне. И, вполне возможно, уцелел. Если нам удастся подключить к нему зарядник Макса, мы сможем оживить его телефон. А после этого надо будет пройти еще тридцать-сорок километров, чтобы оказаться в зоне приема.
– Для этого надо вернуться на площадь, – напоминает Макс. – Но мы же не знаем, вдруг второй фургон тоже взорвется…
Эмми смотрит над крышами домов.
– Дым больше не идет, – констатирует она. – А машины не взрываются сами по себе. Если рванула канистра с бензином, нет оснований считать, что второй фургон тоже опасен.
– Дело не в фургоне, – бормочет Роберт. Ему не требуется больше ничего добавлять.
У меня озноб пробегает по коже. И дело вовсе не в том, что я продрогла, а скорее, во все еще витающем в воздухе запахе дыма – он постоянно напоминает об угрозе, прячущейся в обманчивом спокойствии, царящем вокруг нас.
– Нас гораздо больше, – говорит Эмми Роберту. Ее лицо напряжено; судя по нему, она не собирается выслушивать никаких возражений. – Что такое один против четверых? И нам незачем находиться там долго. Надо только прийти туда, найти зарядник, повернуть ключ и дать телефону зарядиться. Мы будем настороже и заберем все необходимое из грузового отсека. Еду и воду. Все, что уцелело.
Я знаю, что должна молчать, но у меня не получается.
– Туне не виновата, – бормочу я стылыми губами. – Это не могла быть она. Она не сумасшедшая. У нее нет склонности к насилию, такого за ней никогда не замечалось. Она просто… больная.
Потом я слышу, как Макс говорит приглушенным голосом:
– Если не она, то кто, Алис?
По его тону я понимаю, что это не вопрос и Макс говорит это с единственной целью окончательно закрыть данную тему, но все равно его слова не убеждают меня. Я думаю о силуэте среди дождя, о неразборчивом смехе на видеозаписи, о том, как Туне шептала: «По-моему, я видела кого-то на первом этаже».
Об Эмми, как ее зеленые глаза смотрели на меня. «Ты видела кого-то, не так ли?»
Именно на нее я гляжу сейчас.
Она сердито поджала губы – с такой силой, что рот еле виден на ее лице.
– Это не играет никакой роли, – говорит она, к моему удивлению. – Для нас важнее всего вызвать помощь и убраться отсюда. А для этого необходимо вернуться на площадь.
– Что будет, если твой план не сработает? – спрашивает Макс. Его светло-зеленый вязаный свитер весь в пятнах сажи.
Эмми чешет затылок.
– В худшем случае нам придется подождать помощи, – говорит она. – Моя мама беспокоилась, поэтому я сказала ей, что она может прислать сюда полицию, если я не дам знать о себе в течение сорока восьми часов. Это было, когда я считала, что просто смогу вернуться сюда, погрузить Туне и отвезти ее в больницу; но сейчас… – Эмми пожимает плечами. – Лучше будет, если сегодня мы попытаемся зарядить один из мобильников и вызовем по нему помощь. Вдобавок у нас нет никакой еды, помимо той, что находится во втором фургоне. Мы должны вернуться на площадь.