«Все в порядке. Все точно должно быть в порядке. — Айзек пытался успокоить себя, но получалось плохо. — Должно быть, просто что-то со связью…»
Движение за прозрачной стеной заставило его резко вскинуть голову — и выругаться: погрузчик снова заработал, снимая Обелиск с постамента. Свечение погасло.
— Что за?..
Рослая женщина в скафандре без шлема появилась в поле зрения Айзека, остановившись в паре шагов от стены по ту сторону. При виде нее инженер ощутил прилив всепоглощающей ненависти — как же ему хотелось стереть эту победную ухмылку с лица Кендры Дэниелс! Но он знал, что высокопрочное многослойное стекло, из которого состояла стена, плазменный резак не возьмет. Точнее, возьмет, но на это уйдет слишком много времени…
Кендра была здесь. А Николь не отвечала на попытки Айзека с ней связаться. Догадка обожгла не хуже плазмы.
— Ты!.. — почти выплюнул Кларк. — Что ты сделала с Николь, сука?!
Кендра снисходительно покачала головой.
— Айзек, Айзек… — прозвучал ее голос в наушнике. — Ты же не думал, что я вот так просто уйду, да? Я не могу этого сделать. — За ее спиной Обелиск уже перекочевал на платформу и теперь ехал обратно в сторону колонии. — Я забираю Обелиск. Жаль… Ты мне начинал нравиться. Даже с учетом того, что ты чокнутый.
— Какого хрена ты несешь?!
— Что, ты мне не веришь? — Она взглянула на него со смесью насмешки и притворной жалости. — Взгляни на себя. А лучше — просмотри еще раз ту запись от Николь. Только на этот раз до конца.
Одновременно с этими словами она нажала что-то в неизменном планшете. Вслед за этим ИКС Айзека просигналил о принятом файле.
— Ну и что это? — зло посмотрел на Кендру инженер. Та скрестила руки на груди:
— Ну же, давай. Или боишься? Ну, тогда придется тебе помочь.
Она почти улыбнулась, набрав еще какую-то команду. Внутренний экран в шлеме Айзека мигнул, подернулся рябью, и изображение с визиров сменилось видеозаписью. Той самой, что не раз пересматривал Айзек по пути на «Ишимуру».
Изображение качнулось: Николь на записи выровняла камеру.
— Айз, привет… Это я. — Она нервным движением осмотрелась и продолжила: — Жаль, так хотелось поговорить с тобой лично. Прости меня. Прости за все. Так хотелось поговорить с кем-то. Тут все разваливается на части. Не могу поверить в то, что происходит…
«Какого хрена?! Откуда у Кендры полная запись, и зачем этот балаган?»
Вот и тот самый момент, на котором запись каждый раз обрывалась. Николь уже не сдерживала слез:
— В итоге тебе по-настоящему нужна лишь такая мелочь. — Она попыталась улыбнуться, но снова всхлипнула. — Я не хотела, чтобы все так закончилось. Хотела тебя вновь увидеть, хотя бы разок.
Одновременно с этим она торопливо закатывала рукав на левой руке. Айзек чувствовал, как его кожа покрылась холодным потом: он уже догадывался, к чему все ведет, но не хотел это признавать. Нет, нет! Он же видел Николь, говорил с ней!
Как и доктор Кейн со своей покойной женой.
Догадка была слишком страшной, чтобы принять ее. Но Николь на записи достала откуда-то из-за края экрана заполненный мутной жидкостью шприц и быстрым движением сняла с него колпачок.
— Я любила тебя… — произнесла она сквозь слезы. — Всегда любила.
Понимая, что произойдет в следующую секунду, Айзек крепко зажмурился и прижал ладони к визорам, словно это могло как-то помочь. Он все равно видел все.
Когда он открыл глаза, Николь уже откинулась на спинку кресла, в котором сидела. По ее телу прошла судорога, голова безжизненно свесилась набок… На этом запись милосердно закончилась, оставив пораженного, опустошенного Айзека в пустом шлюзе.
— Видишь? — снова услышал он голос Кендры из передатчика. — Ты псих. Как Кейн, как капитан. Николь была мертва все это время. Это было плодом твоего больного ума, который играл с тобой.
Каждое ее слово напоминало нож, который в этот момент вонзался в тело Айзека. Нет, нет… Все было слишком реальным, но запись… Это не могло так закончиться! Мысли путались. Инженер уже почти не слушал, что говорила ему Кендра:
— Но не бойся. Теперь эта штука будет в безопасности. Подальше от этого проклятого места. — Она проводила взглядом уже подъехавший к грузовому шлюзу Обелиск и поспешила следом, только бросив через плечо: — Прощай, Айзек.
Ему не было до нее никакого дела. Едва Кендра исчезла из поля зрения, Айзек бессильно осел на пол, привалившись к стеклянной стене. Все в один момент стало совсем неважным — даже необходимость как можно быстрее улетать прочь. Близость собственной смерти не вызывала страха — точнее, о ней Айзек вовсе не думал в этот момент.