Чем больше Айзек узнавал о последних днях «Ишимуры», тем паршивее ему становилось на душе. По вине идиотов и фанатиков погибли сотни людей. Из-за них в этом космическом аду оказалась и Николь… Если бы Айзек знал тогда, поддерживая ее решение! Если бы он отговорил ее от работы на «Ишимуре», ее бы не было здесь. Как и Айзека. Тогда он думал, что расстается с ней всего лишь на полгода…
«Не думай об этом! — мысленно перебил инженер сам себя. — Она жива, она ведь пыталась с тобой связаться! Ничего еще не кончено».
Но, если он не поторопится вместо того, чтобы терзать себя страшными догадками и размышлениями о самом худшем, все будет кончено очень скоро. Индикатор заражения воздуха горел желтым, а ведь Айзек еще даже не поднялся наверх, на саму палубу…
Отсек гидропоники занимал две грузовых башни в кормовой части корабля. Поскольку «Ишимура» постоянно отправлялся в дальний космос, на борту необходимо было выращивать достаточно продовольствия, чтобы не зависеть слишком сильно от возможных поставок. Кроме того, в отсеке гидропоники находилась и система очистки воздуха.
Как и на станции, в коридоре, ведущем к лифтам, было достаточно светло: помимо ламп, в пол здесь вмонтировали квадратные плиты, испускавшие ровное белое свечение. А еще хватало расчлененных некроморфов на полу — Айзек по пути насчитал не меньше семи окончательно сдохших тварей. Хотя, какие они, к черту, окончательно сдохшие? Судя по тому, что Кларк видел, они или тоже регенерируют, но гораздо медленнее Охотника. Или их останки уволакивают куда-то собратья, чтобы из них получились новые твари? Одно видно — Хэммонд славно задал им жару.
Лишь бы сам он был жив.
Лифт пришлось подождать — ясное дело, вряд ли им мог воспользоваться кто-то еще кроме их троицы. Хотя, шлялся по кораблю еще и чокнутый Мерсер, но что ему здесь делать? Ровно как и другим выжившим. Последним здесь наверняка побывал Хэммонд — логично, что кабина осталась наверху.
Несмотря на то, что Айзек видел в каждом отсеке на каждой палубе «Ишимуры», он надеялся, что ему и остальным удастся найти не только Николь, но и других выживших. Ведь уцелел же доктор-маньяк! Нет, таких, как он, конечно, не надо, но ведь могли же продержаться и другие! Кларк и сам видел выживших, пусть и приходил слишком поздно и не успевал им помочь… Он снова почувствовал укол совести: был бы он порасторопней… Но этого уже не изменить — и Айзек знал, что в следующий раз он не станет медлить.
А еще ему хотелось верить, что Джейкоб Темпл и его подруга, доктор Кросс, все-таки сумели найти друг друга в этом бедламе и выжить. Пусть Айзек и никогда не встречал этих людей, но он уже не раз находил записи Темпла, практически повторяя его маршрут, а теперь нашел еще и послание от Элизабет… Оба оставляли носители так, чтобы их нашли, словно желали рассказать о происходящем кошмаре хоть кому-то — или предостеречь. Жаль, что оба, скорее всего, уже мертвы… И все-таки Кларк, хоть и понимал, насколько мала вероятность их выживания, гнал от себя эту мысль. Просто потому, что тогда ему придется признать, что и Николь тоже может уже не быть в живых.
«Нет уж, она говорила со мной! Раз выжил Мерсер — почему не могли другие?»
К счастью, как раз в этот момент подъехала кабина лифта, и необходимость сосредоточиться на деле и двигаться дальше вырвала Айзека из пошедших по кругу мрачных размышлений. Первым делом он убедился, что в лифте не прячется какая-нибудь дрянь, и только уже после этого зашел внутрь. Хоть некроморфы и не нападали на него еще ни разу в лифтах, это точно не повод чувствовать себя в безопасности. До этого дня инженер даже не подозревал о существовании таких тварей, и каждый час, проведенный на борту «Ишимуры», приносил все больше неприятных открытий. Да и дышащие на ладан механизмы не стоило сбрасывать со счетов. И если что-то случится в шахте лифта, шансы выбраться будут малы…