И мы начали копать небольшую ямку. Книга была бережно обмотана тканью, а на стволе появились наши инициалы, нацарапанные мною.
— Ванесса, — сказала я. — Как думаешь, сколько лет сможет вещь храниться в нашем тайнике?
— Думаю до тех пор, пока длится наша дружба, а значит всю жизнь и оставшуюся вечность.
Я улыбнулась.
— Деянира…
— Что?
— Ты представляешь?! Мы только что практически мумифицировали книгу! — Ее смех разнесся ветром по саду. — Надеюсь, за новую юбку мама не мумифицирует меня.
«Тело слабое – разум сильный. Тело слабое – разум сильный». Так говорил мой отец, и его слова звучат во мне каждый раз, когда борьба становится невыносимой. Вот и сейчас я старалась перебороть себя, преодолевая очередной километр на стадионе. Пробежка иногда помогала прочистить мозги, пока кровь бурлила в теле, и мышцы натягивались точно струны. Ветер свистел в ушах, с источников тянуло утренней прохладой и свежестью, бисеринками капель оседавшей на коже. Лицо было мокрым вовсе не от пота, а от влажного тумана. Я остановилась и сделала глубокий вдох, будто стараясь вобрать в себя всю эту свежесть, и затем рухнула на зеленый покров стадиона, закрыв глаза. Ну и дел я натворила. После инцидента на драмкружке я не видела мистера Чандлера, да и появляться перед ним мне самой не хотелось. Прошло всего несколько дней, и лекция по «Истории античного искусства» была не за горами. Возможно, стоило извиниться, но гордость настырно становилась мне преградой, к тому же я не считала себя виноватой.
— Так и простудиться недолго. — Я резко распахнула глаза и уставилась на склонившееся ко мне лицо, которое расплывалось темным пятном на фоне сереющего неба. — Вот-вот пойдет дождь. Лежать на земле помогает?
— Смотря в чем. — Приподнявшись на локте, я уставилась на молодого мужчину.
— Избавиться от мыслей?
— Избавиться от мыслей не так просто, как об этом говорят. — Я села. — Что вы здесь делаете, мистер Пэриш, да еще в такую рань?
Когда вопрос был задан, в голове промелькнула мысль, не прозвучал ли он слишком грубо.
— Я часто приезжаю на источники. Местный климат благотворно влияет на мое здоровье. А если мне не спится, я просто прихожу сюда.
Мистер Пэриш улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и протянул руку, помогая подняться с земли. Коричневый пиджак, надетый поверх футболки, выглядел странно из-за коротких рукавов, обнажавших его худые запястья.
— Я тоже не ожидал вас здесь увидеть, хотя и предполагал, что вы студентка Академии. Надеюсь, я не помешал вашему… эм… вашей медитации? Обычно я не подкрадываюсь к девушкам вот так. Просто у меня не было возможности поблагодарить вас за то, что пошли мне навстречу, да еще и номер люкс… А тут увидел вас и решил, что другого шанса может и не представиться. Без формы вы выглядите по-другому. Я уезжаю через два дня, не был уверен, что увижу вас до этого времени, поэтому и посмел нарушить ваше уединение. Извините.
— Ну что вы, мистер Пэриш, — отмахнулась я, слегка смутившись, но стараясь не подать виду. Признаться, мне было неловко, что он застал меня в поношенных лосинах и толстовке. — Это моя работа.
— Зовите меня Лиам, ладно? В конце концов, у нас не такая уж большая разница в возрасте, и сейчас я не ваш гость, а вы не администратор «Лангхуса».
— Хорошо, тогда я просто Дейн.
— Дейн?
— Так обычно меня зовут друзья, а вообще Деянира.
— Необычное имя. Что-то древнегреческое?
— Да, мой папа был родом из Греции.
— Занятно. Так все-таки, вы учитесь здесь? В Академии Вайлдвуд?
— Где я могу еще учиться с таким-то именем, — ответила я, а Лиам снова улыбнулся и наклонил голову набок, внимательно разглядывая меня. Он не был привлекательным: высокий и худощавый, со слишком длинными руками, Лиам Пэриш сильно сутулился. На узком вытянутом лице выделялся довольно крупный нос, в противовес маленькому рту. Но когда Лиам улыбался, под его глазами собирались симпатичные морщинки, полностью меняя внешний облик молодого мужчины, будто озаряя изнутри.