Погода быстро портилась, и облака, гонимые ветром, напоминали многослойные мазки на полотнах Айвазовского, которые любил мой отец. Мы с Лиамом направились вдоль стадиона в сторону общежитий. Он оказался весьма любопытным собеседником и живо интересовался многими вещами, в том числе, почему я, обучаясь днем, работаю по ночам.
— Это наверняка тяжело, — тихо произнес он. Мы шагали рядом, и боковым зрением я видела, как он испытующе смотрит на меня, будто хочет выведать какой-то секрет. Но секретов не было. — Не представляю, как вы это выносите. Не спать ночью, а потом днем пытаться впихнуть в голову какую-то информацию.
— У меня нет особого выбора, — пожала плечами я, глядя, как на деревьях трепещут от ветра листья, и засовывая руки в карманы толстовки. — Обучение в Академии недешевое.
— Неужели вам совсем некому помочь? Родители?
— Нет. Отец умер, а мать… С ней все сложно. Мой отец работал здесь, в Академии, и после его смерти мама решила порвать со всем, что хоть как-то напоминало о нем. Она продала наш дом в Силвер-Фолл и уехала в другой город жить своей жизнью.
— А как же вы? — удивился Лиам.
— А я осталась, как видите. Мать предоставила мне разбираться самой с поступлением и, собственно, выживанием. Она долго отговаривала меня от поступления в Академию, говорила, что это место принесло горе нашей семье, но я так не считала и не считаю до сих пор. Я хочу идти по стопам отца.
— Он вас вдохновлял.
— Еще как! Мне казалось, что он знает все на свете. Как только он начинал говорить, все замолкали и внимательно слушали. У него было прекрасное чувство юмора, поэтому ему не составляло труда очаровать любого с первой встречи, будь то женщина, мужчина или ребенок. К нему всегда шли за поддержкой. Он был идеальным.
— Да уж, с такой характеристикой любому мужчине будет тяжело тягаться.
— О чем вы?
— Когда у девушки была перед глазами такая поведенческая модель, ее будущему мужу будет очень тяжело соответствовать. Ведь на меньшее девушка не согласится.
Я задумалась. Действительно, у меня не особо клеилось с отношениями. Было ли это от того, что мысленно я всех сравнивала с отцом? Но как было не сравнивать, если при жизни он был для меня идеалом, а после смерти практически вознесся в ранг божества.
— Возможно, что так и есть. Но мужчины – это последнее, что меня сейчас интересует. Расскажите о себе, Лиам. Зачем вы так часто приезжаете в Силвер-Фолл? Это связано с работой?
— Отчасти, — улыбнулся мужчина. — Но в основном из-за ваших источников. Как я уже сказал, они благотворно влияют на мое здоровье.
Большего мне вытянуть из него не удалось, да и впереди уже маячила остроконечная крыша женского общежития, поэтому мы распрощались с Лиамом Пэришем. Додж Холл был одним из самых старых зданий кампуса; по обе стороны лестницы, окруженной краснеющими кленами, расположились золотые крылатые львы, прямо как у дворцов древнеримских императоров. Огромные прямоугольные окна на стенах из красного кирпича, прикрытого плющом, глазели на нас сквозь листву деревьев.
— У тебя появился парень? — Лори, моя соседка по комнате, курила, выдыхая дым в раскрытое окно. — Я видела, как вы ворковали на входе.
— Не выдумывай, — ответила я, снимая толстовку. — Это постоялец «Лангхуса».
— Что? — Лори подалась вперед, чуть не выронив сигарету из пальцев. — Ты закрутила служебный роман? Вот это моя девочка! Давай раскинем карты и посмотрим, что вас ждет.
Я закатила глаза. Лори, она же Элеонора Саммерс, была старше меня на пару лет, отчего с самого первого момента нашего знакомства меня не покидало ощущение, что она негласно взяла надо мной опеку, всякий раз притворяясь заботливой мамочкой. Особенно когда это касалось дел сердечных. Лори происходила из семьи, чьи предки были выходцами с Гаити и практиковали Вуду. По словам самой Лори ее бабка являлась настоящей ведьмой и отрезала головы черным петухам, во что мне сложно было поверить. Когда она была девчонкой, отец решил, что юной Элеоноре не стоит идти по стопам семьи, и отправил ее в частную школу, где дети не отличались особой добротой. Но после того как некоторые из ее обидчиков слегли от неведомой хвори с болями в животе, Лори стали побаиваться, а потом и втайне обращаться за раскладом Таро.