— Одноклассницы хотели узнать, что же их ждет в будущем, — посмеивалась она, рассказывая о своем прошлом, прикуривая очередную сигарету. — И платили немаленькие деньги. Так что мне не приходилось просить у отца, который и так сводил концы с концами, лишь бы мое обучение было оплачено. Глупые девицы не могли знать, что в половине случаев я просто все выдумывала.
— Шарлатанка! — притворно возмущалась я.
— Были и правдивые гадания, но только для тех, кто мне действительно нравился. Однажды меня поймали и доложили отцу, чем я занимаюсь. Он, конечно, пришел в ярость, но, как говорится, родственников не выбирают. И я не выбирала родиться в такой семье. Отец хотел избавиться от нашего наследия, но я считаю, что корни – это самое важное. Нельзя стать белой, просто пойдя в школу для белых. А притворяться одной из них мне не хотелось.
Даже после того, как отец насильно засунул Лори на факультет архитектуры в Академию Вайлдвуд, она не бросила свои штучки. Более того пристрастилась к курению и крепким напиткам, утверждая, что так же делала ее бабка, и добрые лоа[2] ничего не имеют против этих ее пристрастий. Я же категорически отказывалась от раскладов не только потому, что не верила в них, но в принципе не хотела знать, что меня ждет.
— Разве жрицы вуду гадают на картах? — удивлялась я. — У вас ведь распространены другие виды магии, разве нет?
— Детка, — кривилась в ответ Лори, размахивая сигаретой, — неужели ты хочешь, чтобы я приносила тут жертву духам лоа или гадала на костях умерших? Девочка моя, карты – это всего лишь инструмент, позволяющий мне заглянуть за границы. К тому же, многих тонкостей я сейчас просто не знаю и использую только то, что мне доступно. Когда я закончу эту чертову Академию, стану настоящей мамбо[3].
Я разделась, оставшись в одном белье, и размышляла, как бы мне улизнуть от пристального ока Мамы Ло, которая цокая с сигаретой в зубах, уже доставала черный бархатный мешочек с картами.
— Так и будешь там стоять и светить тощими ляжками? — Лори расстелила скатерть и поставила на нее черные свечи. Лори и черный, черный и Лори. Казалась, она насквозь пропиталась этим цветом. Мне вспомнилось, как однажды я читала о выставке, организованной в Париже в 1946 году галерей Маг. И хотя великий Леонардо да Винчи однажды сказал, что черный, по сути, не цвет, галерея Маг заявила: «Черный – это тоже цвет», бросая вызов художнику спустя четыре с половиной века.
— Ты ведь от меня не отстанешь, пока я не соглашусь? — спросила я, и Мама Ло ухмыльнулась и мотнула головой. — Я так и думала.
Наша комната была большой и довольно уютной. По обе стороны вдоль стен располагались кровати, а рядом с ними стояли деревянные письменные столы. Огромное прямоугольное окно растянулось на белой стене прямо над мягким диваном с кучей разноцветных подушек. Когда-то Лори неведомо откуда притащила совсем новенький круглый кофейный столик, гордо водрузив его посреди комнаты. Теперь у меня есть место для моих шалостей, заявила она тогда. С тех пор у нас в комнате постоянно кто-то ошивался, в надежде получить тайные знания о своем будущем.
Лори нетерпеливо следила за мной своими ореховыми глазами, и мне ничего не оставалась, кроме как сесть перед ней, накинув халат.
— Вонь по всей комнате, — пожаловалась я. — Может хоть внутри курить не будешь?
Лори цыкнула, недовольно скорчив лицо и закатив глаза, но сигарету затушила. Затем, что-то промычав, она зажгла свечи и начала раскладывать карты.
— Как зовут твоего парня?
— Лиам Пэриш и он не мой парень. — Я потерла глаза пятами ладоней. — Понятия не имею, что ты хочешь увидеть там, в своих картах, но, поверь, он меня даже не интересует…
— Цыц, — Лори подняла палец, призывая меня к молчанию. — Я вижу дорогу, он неместный.
— Само собой, Лори! Я же сказала сразу, что он постоялец «Лангхуса».
— Не отвлекай, — отмахнулась та, словно я была назойливой мухой, и пристальнее вгляделась в карты. Я поджала губы и покачала головой, тоже мне пифия. Скорее злобный змей Пифон. — У него странная работа, не то чтобы опасная, но довольно неприятная.
Я поерзала на стуле. По спине сбегали капли пота, и мне хотелось поскорее смыть с себя последствия утренней пробежки.