— Может, он работник банка? — съехидничала я. — Что может быть неприятнее, чем обманывать клиентов, чтобы заработать.
— Нет, что-то другое. Но здесь он не из-за работы, а из-за здоровья.
— Тоже мне новость. Лори, да зачем еще сюда приезжать туристам? Источники же, ну. Зачем все это, а?
— Ну ты же должна понимать, что он за человек. А вдруг он маньяк, что объявил за тобой слежку.
— Можно подумать, карты в этом помогут.
— Не обижай их, иначе они взбунтуются и покажут что-нибудь не то. А, ну вот, как я и думала, у него есть какая-то тайна.
— Как и у всех людей, — раздраженно процедила я сквозь зубы.
Вдруг Лори затрясло, ее глаза закатились, и засветились белизной.
— Лори? — Я испуганно подскочила. Она никогда не отключалась во время гадания. Я схватила ее за плечи, вглядываясь в лицо. — Лори! Лори! Очнись, пожалуйста.
Пару секунд спустя раздался хохот, и я, насупившись, глядела, как Лори тыльной стороной ладони стирает выступившие слезы.
— Ты бы видела свое лицо, — смеялась она. — Ну-ну, не гляди так.
— Ты знаешь, что за эти пару минут я придумала двести способов убить тебя? И один из них – удушение собственными руками.
— Ну не злись, детка. Лучше вот сюда посмотри. Это вовсе нерадостно.
Я поджала губы, все еще испытывая недовольство из-за глупой шутки, и уставилась на цветные картинки расклада, силясь понять, что же там увидала Мама Ло.
— Грядет что-то плохое, — выдохнула она, и в голосе ее не было и намека на веселье. — Мне сложно сказать, что именно, но и ты и этот Лиам Пэриш будете в гуще событий.
— Именно поэтому я и не хотела, чтобы ты мне гадала. Что все это должно значить?
Густые черные брови сошлись на переносице, и я слегка напряглась. Каждый раз, когда Мама Ло делала так, за этим следовало что-нибудь неприятное.
— Вот что, детка, давай забудем об этом, — Лори поспешно сгребла колоду и сунула в черный мешочек. — Ты права, это всего лишь карты, и они имеют свойство ошибаться. Давай-давай, тебе пора в душ, а у меня еще дела есть.
Я наблюдала, как капли, стекая по стене душевой, оставляют длинные дорожки, пока горячая вода смывала с меня впечатления утра. До занятий оставалось еще несколько часов, а домашняя работа по древнегреческому была не готова. Завернувшись в полотенце, мокрыми голыми ступнями я прошлепала по коридору обратно в комнату, ощущая туман в голове. Лори уже куда-то убежала, раскидав по кругом свои черные платья, кофты и другое барахло. Несмотря на мой скептицизм относительно всей этой магической ерунды, ее слова не давали мне покоя. Мне бы Лори не стала лгать, и ее поспешное решение отказаться продолжать гадание выглядело странно.
Водолазка кофейного цвета кое-как налезла на мокрое тело, при этом вызывая у меня ассоциации с горьким привкусом и острое желание снова вдохнуть аромат свежесваренного напитка. Вступив в битву с замком на юбке в клетку, я вышла из нее победителем, нервно пыхтя. Попытка расчесать мокрые волосы ни к чему не привела, так что было решено просто стянуть их резинкой в тугой пучок. Надежда на то, что отражение в зеркале явит мне симпатичную девушку, разбилось на миллион кусочков от одного взгляда на эти темные круги под глазами и болезненно-бледную кожу, которая, вопреки моим ожиданиям, не делала меня похожей на деву из готических историй. Я скорее походила на одну из этих девушек-рабынь с античных фресок – бледных и уставших. Пожав плечами, будто мне ничего другого не оставалось, я спустилась в общую гостиную, где частенько жительницы Додж Холл делали вместе домашние задания, болтали, развлекались и даже устраивали вечеринки. Я знала практически всех поименно, а некоторых просто в лицо. Я не часто собиралась вместе с ними в гостиной, потому что зачастую работала, но благодаря Лори и ее ведьмовским штукам, знакомилась с соседками по общежитию прямо у нас в комнате. В это утро на широком старинном диване, накрытом клетчатым пледом, сидели четыре женские фигуры и живо что-то обсуждали. Эти девушки были мне абсолютно незнакомы, я никогда их раньше не видела в Додж Холл, а если бы и видела, то их лица и одежда обязательно отпечатались бы в моей памяти: одеты они были по-разному, но на каждой красовался коричневый пиджак. Две девушки сидели ко мне спиной: короткостриженая брюнетка и длинноволосая блондинка, и на их спинах ярким пятном выделялись изображения головы Медузы Ронданини, отчего у меня сразу возникла мысль, что они из богатых семей. Кто же еще будет носить одежду от Versace, чьим символом стала эта голова. Девушка с огненно-рыжим каре, сидевшая ко мне лицом, шикнула на них, а ее подруга с черными длинными волосами, короткой челкой и пирсингом в носу (ее я почему-то сразу окрестила готессой) закусила нижнюю губу. Все четверо направили взгляды в мою сторону. Это было так странно, что я даже слегка растерялась.