— Дейн, это Элла, — голос моей сменщицы звучал бодро и весело, на заднем фоне повизгивала музыка. — Привет, слушай, тут такое дело… у меня не получится выйти сегодня в ночную смену, ты не могла бы меня подменить? Шшш, тихо, — тут же она зашипела на кого-то. Раздался мужской смех. — У меня тут трубу прорвало, не знаю, как оставить квартиру. Боюсь, что затопит соседей. Ты ведь знаешь, у меня нет возможности потом платить за ремонт.
— Да неужели? А этот мужик, что ржет, как конь на заднем плане, тебе помогает? — Я не скрывала злости. Мысль о том, что придется остаться в гостинице еще и ночью просто ужасала меня.
— А, это Брайен…
— Что? Твой бывший? — Я набрала больше воздуха в легкие, стараясь сдержать брань. Брайен был мерзавцем, вором и наркоманом. Об этом знали все, кроме Эллы, которая упорно притворялась слепой, как только его косматая и немытая голова мелькала на горизонте. Элла то расставалась с ним, то снова падала в его объятья. Но в последний раз она божилась, что теперь порвала с ним окончательно. Когда-нибудь этого придурка где-нибудь в лесочке закопают его же дилеры и эпитафии не оставят. — Слушай сюда, Элла. Это последний раз, когда я прикрываю твою тощую задницу, но даже так, имей ввиду, я прекрасно знаю, что ничего у тебя не течет, кроме «крыши». В следующий раз ты выйдешь на работу, когда будет удобно МНЕ. Поняла меня?
— Да-да, спасибо, Дейн, — мне показалась, что она даже не услышала моих слов. В трубке снова послышался мерзкий смех Брайена.
— Пошла ты, Элла. — Я со злостью швырнула трубку. — Зараза!
Головная боль пришла неизвестно откуда, хотя, если учитывать, что мой сон за последние дни составлял всего несколько часов, то неудивительно. Я с силой сжала переносицу, чтобы как-то унять терзавшее мозг ощущение, но это не сильно помогло. Что мне оставалось делать? Конечно, можно было послать все к Аиду и отправиться домой, а Элла пусть сама разбирается с гневом Виртанена. Но ответственность плотно схватила меня за глотку, удерживая на работе. Именно поэтому Элла так легко пользовалась мной. Когда закончится мое обучение, я с радостью распрощаюсь и с «Лангхусом» и с Эллой, нужно лишь потерпеть.
— Плохой день? — Вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться. Шапка рыжеватых кудрей, осунувшееся худощавое лицо, а на нем крупный нос, маленький рот и морщинки под глазами. Длинный бордовый шарф неряшливо обвивал шею и свисал широкими концами до самого пояса. За распахнутым коричневым пальто виднелся темно-синий свитер крупной вязки.
— Мистер Пэриш… то есть Лиам.
— Добрый вечер, Дейн, — улыбнулся молодой мужчина. — Или для вас он все же не очень добрый?
— Вы все слышали? — Я закрыла лицо руками. Злость на Эллу могла выплескиваться из меня сколько угодно, но показывать эмоции при гостях было верхом непрофессионализма. — Извините, мне очень неловко.
— Ничего, — тряхнул головой Лиам. — Я тоже частенько ругаюсь на работе. Иногда это даже полезно.
Мне ничего не оставалось, как стыдливо улыбнуться ему и взять документы.
— Приехали на фестиваль? — Пальцы порхали над клавиатурой, выбивая данные в программе для заселения.
— Конечно, я не мог такое пропустить. Слышал, будет весело: ярмарки, фейерверки. А что готовит ваша Академия? Всегда мечтал поглядеть, как проходит фестиваль там.
—Вероятно, что-то грандиозное. Вот, — моя рука протягивала электронный ключ. — Двести третий, как обычно. Знаю, что про завтраки глупо напоминать, но они…
— Спасибо, Дейн, — перебил Лиам, забирая ключ, и невольно коснулся моей руки. Пальцы прожгло холодом, будто я прижала ладонь к одной из мраморных статуй, что выстроились в ряд в Римской галерее главного здания Академии. — Увидимся.
И он пошел к лифту, тяжело опираясь на трость. Тут вся усталость, окутавшая мои бренные утружденные украшением гостиницы тело и разум, схлынула, и меня вдруг осенило. Лиам Пэриш никогда не пользовался тростью.