Улыбка на смугловатом лице Оливера завяла, точно прошлогодние цветы. Он, вероятно, догадался, что я видела, за кем он следил.
— Да, иногда фотографирую.
— А что именно? — Я пригубила горячий напиток, и язык сразу ощутил горечь, сменившуюся сладостью.
— Разное, — пожал плечами бариста. — А что?
— Слушай, — поспешила я оправдать свое любопытство, разводя руками. — Фотография – это прекрасно. Не важно, что снимать. У каждого свои интересы. Я не осуждаю, если кто-то ходит за понравившейся девушкой или парнем с фотоаппаратом, но сам посуди, это будет выглядеть, мягко говоря, подозрительно. Понимаешь, о чем я?
Оливер глядел на меня исподлобья. Но из-за своего недосыпа я даже не подумала, о том, что говорю. Покровы были сорваны, прямо как в стихотворении Джона Китса[8], и все, что таилось в душе, болезненно полезло наружу.
— Вообще, это, конечно, не мое дело, но ты мне кажешься неплохим парнем. Будет грустно, если произойдет не так, как ты ожидаешь. Та девушка, Ванесса, если тебе она запала в душу… оставь это. Она из тех людей, что ломают все, к чему прикоснутся. Дружбу, доверие, чужие мечты. И если ты думаешь, что бродя за ней с фотоаппаратом, узнаешь о ней больше, чтобы найти способ ей понравиться, уверяю тебя, ты ошибаешься. С виду она походит на спелое яблочко, но внутри сплошной яд, и ты не заметишь, как в мгновение ока окажешься Белоснежкой, которая доверилась безобидной женщине и откусила кусочек. Все, что ты знаешь, будет растоптано, предано огню, а тебе придется лишь собирать жалкий пепел на руинах своих мечтаний.
Я выдохнула и громко отпила из кружки. Лицо Оливера выражало крайнюю степень изумления.
— Ого, — сказал он, глядя на меня огромными темными глазами. — А она тебе досадила. Что она сделала? Увела у тебя парня?
— Это неважно, — я допила кофе и громко поставила чашку на стойку. — Даже если и так, я лишь хочу тебя предупредить, что ты выглядишь как маньяк. Так зачем ты ходишь за ней по пятам?
— Да ладно тебе, — проигнорировав мой вопрос, не унимался бариста и подлил еще кофе в мою опустевшую чашку. — Расскажи, может, мне это поможет.
— Поможет в чем?
— Хочешь знать? — Широко улыбнулся Оливер. — Тогда расскажи мне свой секрет, а я расскажу тебе свой.
— Вот еще, — горло перехватило, и я задохнулась от возмущения. — Почему бы мне просто не пойти к Ванессе и не рассказать ей, что ты за ней следишь. Думаешь, ей это понравится? Да она от тебя мокрого места не оставит.
— Ты этого не сделаешь, — твердо заявил Оливер, и уши его покраснели. — Я видел, да все видели, как вы ругались с ней здесь. И я помню, как ты ей угрожала. С чего ей верить тебе? Исходя из твоих же слов, я могу заключить, что враги вы давно. Она поверит скорее мне, чем тебе.
Я заскрипела зубами.
— Дело твое, — наконец слетели слова с моих напряженных губ, а рука решительно отодвинула от себя чашку со все еще горячим кофе. Я и так уже опустилась на дно, как Атлантида, причем утопила себя собственными руками. Да что со мной такое? Угрожаю едва ли знакомому парню. А вдруг под этой маской милого и безобидного юноши может скрываться кто-то пострашнее? Конечно, я терпеть не могла Ванессу, но подобного ей никогда не желала. — Я просто предупредила. Если Ванесса узнает, что ты ходишь за ней, тебе не поздоровится.
Я поднялась, чтобы уйти.
— Стой, — окликнул меня Оливер. На его лице было написано сомнение. — Как я могу тебе доверять?
— Ты серьезно? Мы что, в каком-то дешевом пафосном фильме? Никак, — пожала плечами я. — Так же, как и я не могу доверять тебе. Но ты можешь попробовать.
— Слишком рискованно, — покачал головой Риккарди. От этих слов я нахмурилась и почувствовала, как по спине маршируют мурашки. — Но мне не хочется, чтобы ты думала, будто я ненормальный. Просто знай, я не влюблен в Ванессу. Она мне должна и обещала мне кое-что, но обещание не сдержала. Я хожу за ней, чтобы узнать то, что она скрывает.
— Что скрывает?
— Большего я тебе рассказать не могу.
Я колебалась. Уже пора была собираться на занятия, а на мне все еще вчерашний свитер, да и душ хотелось принять.