— Да, той самой Ванессой.
— Но как?
Я пожала плечами.
— В школе мы были не разлей вода, лучшими подругами. Когда мама хотела выбросить все работы и книги отца, я собрала, что могла, включая свой проект, и отнесла Ванессе на хранение. Все до последней бумажки. Проект был почти готов, и до поступления оставалось лето. Ну а дальше… Дальше Ванесса украла мой проект, что-то переделав в нем, и вот мы здесь. Я пашу, чтобы учиться, а она пожинает лавры моей работы.
Лео был настолько ошарашен, что его рот то распахивался, то закрывался, не воспроизводя ни звука.
- И ты оставила это так?
— Господи, ну конечно нет. Я пошла к ректору, а он лишь развел руками. У Академии странная система на этот счет, они не признают электронный вариант сдачи проектов, им нужно было его представить лично на бумаге. Хоть я и работала над этим проектом, доказательств у меня, как сам понимаешь, не было, потому что все бумаги остались у Ванессы.
— Но так ведь не может быть, — возмутился Лео, всплеснув руками. — Были ведь свидетели того, как ты трудилась. Разве твоя мама не могла замолвить за тебя словечко? Она ведь видела, как тебе тяжело это давалось. Даже в школе, может там кто-то знал…
Я фыркнула.
— Мама. Ну конечно. Я ведь тебе только что сказала, что она обрадовалась бы, если бы меня отсюда вышвырнули. А на тот момент тем более.
- А учителя из школы? Хоть кто-нибудь?
— Если бы можно было что-то сделать, то сейчас я бы училась бесплатно, и мне не пришлось бы замазывать эти ужасные темные круги под глазами, — я горько усмехнулась.
— Но зачем Ванесса это сделала? — помолчав некоторое время, спросил Лео. — У нее ведь, насколько я знаю, семья достаточно обеспеченная, чтобы оплатить обучение.
— Честно? — Я посмотрела Лео в глаза. Они были огромные, как два зеленых озера. Острый подбородок, прямой нос, золотыми колосьями волос играет ветер. Как-то Лори, увидев его в кафетерии, сказала, что он похож на вампира Лестата де Лионкура. А когда я спросила кто это, громко рассмеялась. — Я понятия не имею. Я не знаю, зачем Ванесса так поступила.
— Ну ты что, даже не пыталась спросить? — Я возмущенно нахмурила брови. — Извини, я не знаю, как у вас, девчонок, это происходит. Но вы ведь не просто в один миг перестали разговаривать и все?
— Нет, вовсе нет, конечно. Я спрашивала ее, кричала, не могла поверить, что меня предала лучшая подруга. Но все, что она мне ответила, что у нее не было выхода. С тех пор мы не разговариваем. — Те слова, что сказала мне Ванесса, словно строчки из какого-то бессмертного стихотворения мигом всплыли в моей памяти.
— Как же тебе удалось за такой короткий срок собрать столько денег, чтобы оплатить триместр?
— Ректор Степлтон пошел все же мне навстречу и дал отсрочку в память о моем отце. Конечно, он не дурак, и понимал, что в этой ситуации с проектом что-то нечисто, но…
— Но ничего не сделал.
Я согласно поджала губы, а Лео погрузился в себя – ему нужно было осмыслить мою историю. Я не слишком распространялась, об этом знали лишь Лори и Зои. Яркая бабочка приземлилась рядом с моей ладонью и замерла. Я разглядывала ее тонкие узорчатые крылья, блестевшие под скупыми лучами солнца, и думала, что, природа сыграла злую шутку, подарив столь прекрасному существу такую короткую жизнь.
— За что ты ударила Ванессу? — Лео тронул меня за плечо.
— Из-за отца. Она сказала гадость о нем. Знаешь, — я коснулась губ кончиками пальцев, чтобы не сказать чего-то лишнего, прежде чем сформулирую мысль. — Знаешь, каждый раз, когда дело касается отца, меня накрывают лишь две эмоции: сожаление и злость. В случае с Ванессой это всегда злость. Она знала моего отца, она знала, каким прекрасным человеком он был, и все равно у нее поворачивается язык говорить о нем ужасные вещи.
— А каким он был?
— Лучшим, — голос перешел в шепот. — Лучшим во всем. И я скучаю по нему. Очень скучаю. Наверное, эта дыра в моем сердце никогда не затянется.
Горячие дорожки слез побежали по щекам, и уже холодными каплями упали на руку, лежавшую на колене. Лео пару секунд смотрел на меня, а потом неуверенно обнял. В его движениях чувствовалась неловкость, и, возможно, будь другая ситуация, я бы не позволила этого. Но усталость взяла вверх, я больше не могла бороться. Не сегодня. Не сейчас.