— Я понимаю, — тихо сказал Лео, продолжая обнимать меня за плечи. — Я тоже скучаю по маме. Знаю, это совсем не так, как с твоим отцом, ведь моя мама жива. Когда мы жили вместе, как нормальная семья, мама заставляла меня учиться игре на скрипке, а я это просто ненавидел. А когда они с отцом развелись, это стало для меня почти единственным напоминанием о ней. — Тут Лео усмехнулся. — Но чего я до сих пор не могу терпеть, это когда меня называют полным именем. А мама, когда злилась, все время вставала, ну знаешь, как разъяренная домохозяйка, руки в боки и кричала: «Леонард Дарси Чандлер!»
— Твое второе имя Дарси? — прыснула я со смеху. И мы с Лео расхохотались.
— Да, — протянул Лео, вытирая слезы. — Моя мама слишком любила Джейн Остен.
— Дейн! — зазвенело у нас над головами, и он поспешно убрал руку. К нам, тяжело дыша, бежала Зои Чен. Она остановилась перед нами, чуть не рухнув на траву. — Я везде тебя ищу. Боже. Матиас Нуаре видел, как Лео тащил тебя, а я вас обыскалась. Ты просто должна это видеть. Вся Академия тебя обсуждает.
Зои протянула мне телефон, на экране которого было видео, где стояли мы с Ванессой. Я включила воспроизведение, и из динамика заверещал обработанный до невозможности голос и удивительно неприятная музыка. «Ты грязная шлюха, шлю-шлю-шлюха», затем моя рука влетает в лицо Ванессе, а потом я бросаюсь на нее. Подпись под видео гласила: «Ифигения уже не та…».
— Но все было не так! — Челюсть свело от ужаса, и я тупо смотрела в экран телефона. — Что это такое?
— Кто-то смонтировал видео и выложил на форуме Академии. Что ты наделала, Дейн?
— Все было не так, — повторила я и подняла на Зои округлившиеся глаза.
— А кто отправитель? — спросил Лео, отбирая у меня телефон.
— Какой-то аноним, — ответила подруга. — Но это не самая большая проблема сейчас. Дейн, тебя вызывают к ректору.
Мой ошарашенный взгляд, блуждавший в пространстве, остановился на бабочке, недавно сидевшей у моей руки. Ее мертвое тельце распростерлось на скамье. Я посмотрела на свою ладонь: на пальцах размазанными разводами блестели цветные песчинки с ее крыльев.
Кабинет ректора Степлтона находился на втором этаже главного здания Академии, и, вероятно, когда-то являл собой одну из приемных комнат, где у стены разверзлась огромная пасть камина. Все здесь кричало о благородной старине: антикварные стулья и диван с изящной резьбой и позолотой, итальянские ковры, часы на каминной полке. Несмотря на то, что каждый раз кабинет немного изменялся с приходом нового ректора, его первозданный вид оставался нерушимым. Картина, висевшая над рабочим столом из красного дерева, говорила об отсутствии вкуса у нынешнего руководителя Академии. Я никогда не питала теплых чувств к Вильяму Степлтону, особенно после истории с Ванессой, но вот я снова здесь, и снова с ней.
Я молча зашла в кабинет, стараясь не глядеть на Ванессу, которая уже сидела на резном стуле, закинув ногу на ногу. Неподалеку расположилась Ребекка Аддамс – молодая преподавательница латыни и декан нашего факультета.
— Присаживайтесь, мисс Теодорис, — ректор пригласительным жестом указал мне на стул рядом с Ванессой, и я так же безмолвно села на него. Блеклые глаза внимательно следили за моими движениями из-за очков-половинок. Ректор вздохнул и поправил седую челку. — Мисс Теодорис, я полагаю, вам известно, зачем вы здесь? Я не буду ходить вокруг да около и задам вам вопрос напрямую.
Вильям Степлтон повернул ко мне экран своего смартфона с изображением, на котором я бью Ванессу по лицу.
— Вам, наверняка, известно, что в Академии Вайлдвуд такое поведение недопустимо. Академия придерживается высоких стандартов не только в обучении. Вести себя неподобающим образом значит порочить имя Академии. Будьте любезны, объяснитесь.
Я машинально натянула рукава водолазки до кончиков пальцев и облизала губы. Он вышвырнет меня, что бы я ни сказала, он это сделает. Надо быть сильной, нельзя бояться только потому, что я защищалась. К тому же, у меня есть кое-что на Ванессу.
— Я…
— Боюсь, это моя вина, — перебила меня Ванесса, и я удивленно уставилась на нее. — Я спровоцировала Деяниру словами об ее отце. Это было очень некрасиво с моей стороны, я заслуженно получила по лицу, и мисс Теодорис не виновата.
Что это она удумала? Испугалась, что я выдам ее маленький мерзкий секрет? Ректор Степлтон замешкался.