Несмотря на утренние часы на улице стояла духота. Август был в самом разгаре, и студенты предпочитали сразу бросаться в объятия прохлады спасительных стен Академии. Я же понимала, что день превратится в сущий ад, если я тотчас не выпью кофе. Здание частной Академии Вайлвуд было построено еще в девятнадцатом веке и изначально использовалось для других целей — здесь жил известный меценат Гай Вайлвуд. Видимо, так сложились звезды, что мистер Вайлдвуд оказался тезкой древнеримского государственного деятеля Гая Цильния Мецената, известного поклонника изящных искусств и покровителя поэтов при императоре Октавиане Августе. Вайлдвуд увидел в этом некий знак, ведь он тоже испытывал страсть к искусству, а еще истории, философии и античности в целом, а посему решил, что это предрешено судьбой, и образовал в своем доме небольшое общество любителей античности, которое со временем разрослось до целой Академии. Впоследствии здание лишь немного трансформировали, переделав комнаты в аудитории для занятий. Неудивительно, что и само здание выглядело, как некая дань классической архитектуре, со своими ионическими капителями на белых мраморных колоннах. Стоило ли говорить, что главным стал факультет «Античности», где преподавались языки: древнегреческий и латынь; история Древней Греции и Рима, литература, философия, а так же культура эпохи Возрождения. По легенде на одном из собраний общества Гай Вайлдвуд объявил, что намерен возродить интерес к древнему миру и его искусству. «A posse ed esse» - «От возможного к реальному» – заявил он, и эти слова превратились в лозунг Академии. Кампус постепенно разрастался, Академия приобрела огромную популярность, а приезжим студентам уже было некуда селиться. И теперь здесь существовал маленький обособленный мир, отделенный от городка Силвер-Фолл, где я раньше жила с родителями, а теперь работала в гостинице.
Как оказалось, Гай Вайлдвуд выстроил свое детище прямо на целебных источниках, которые так и манили приезжих, поэтому и недостатка работы у гостиниц и отелей не было.
Я всегда хотела учиться в Академии Вайлдвуд и пойти по стопам отца. Я гордилась им, ведь Алексиос Теодорис был человеком верным принципам, всю жизнь он занимался самообразованием, и преподавал историю античности в разных университетах, в том числе в Гарварде и Оксфорде. Но последний год своей жизни он посветил студентам Академии Вайлдвуд. Благодаря его невероятным ораторским способностям во мне соседствовали знания по истории наряду с любовью к древности.
— У тебя все хорошо? — Я моргнула и уставилась на парня-бариста, поставившего передо мной стакан черного напитка. — Выглядишь не очень.
— Да-да, спасибо. Просто устала.
— Думаю, тебя взбодрит этот кофе. Три кусочка сахара, верно?
Я удивленно заморгала, будучи уверенной, что не говорила ему про сахар в этот раз.
— Я просто запомнил, — улыбнулся он. — У меня хорошая память на лица, а ты часто берешь черный кофе с тремя кусочками. Наверное, работаешь по ночам?
— Угу. — Я взяла стаканчик и отпила. Нет, этот вкус никогда мне не надоест.
— Понимаю, сам работал летом, но долго не продержался. Это было ужасно. — Завитки его темных кудрей подпрыгивали, когда он передвигался, и совсем не прикрывали слегка оттопыренные уши. — Теперь вот здесь подрабатываю перед занятиями. Пара часов в день — небольшая плата за бесплатный кофе.
Я хотела было спросить, как его зовут, но не успела.
— Будьте добры, капучино с мятным сиропом. — Я резко обернулась и чуть не пролила свой кофе, потому что в нос мне ударил аромат пряной ванили. — Здравствуй, Дейн.
— Ты все еще здесь? — Мне хотелось выглядеть, как можно равнодушнее.
— К твоему сожалению. — Ванесса ехидно улыбнулась и откинула свои золотые волосы назад. — А ты ужасно выглядишь. Неужели приходится работать по ночам, бедняжка? Понимаю, это тяжело.