Когда все слова были сказаны, похоронная процессия переместилась на кладбище. Мне вспомнился день, в который мы с Ванессой рука об руку стояли у свежей могилы моего отца, и я почувствовала, как глаза наполнились слезами. Осознание, что все происходит на самом деле, медленно, но верно достигло мозга, и я разрыдалась, впервые за несколько дней. Последнее пристанище Ванесса нашла под раскидистым кленом, алые листья которого уже успели застелить землю. Я вздрогнула, когда Лео встал рядом со мной. Он так и стоял с лицом, тронутым кистью меланхолии, до самого окончания похорон, пока я внимала отдаленному звону колоколов и скорбному молчанию, воцарившемуся на кладбище.
— Как ты? — спросил Лео, когда все закончилось, и мы вместе отправились в дом Агиларов на скромный обед. — Выглядишь бледной.
— Все в порядке, — соврала я, не глядя на него.
— Просто поверить не могу. Говорят, что Ванессу… — Лео замялся, он явно не хотел говорить это страшное слово. — В общем, виноват бариста из кафетерия.
— Я так не думаю, — покачала я головой. Мне вспомнился взгляд Оливера, словно у загнанного зверя, полный ужаса. Нет, не так должен выглядеть человек, только что совершивший подобное злодеяние. — Я была там, Лео.
— Я знаю, — широкой ладонью провел он по шее, будто ему было неловко. — Прости, Дейн, наверное, тебе сейчас тяжело это обсуждать. Но знай, если вдруг захочешь поговорить, я готов выслушать. Ну или просто подставить дружеское плечо.
И он сжал мою ладонь. Я была признательна, что Лео не пытается залезть мне в душу, что он просто рядом.
Дом Агиларов был таким же, как в моих воспоминаниях: большой, с модным ремонтом, с дорогой мебелью. Ничего не изменилось.
— Деянира, — миссис Агилар в черном траурном платье, завидев меня, протянула свои загорелые руки для объятий. Я кивнула Лео, и тот оставил нас, направившись вглубь зала к остальным скорбящим. — Я так рада тебя видеть. — Она крепко меня обняла, что на какое-то мгновение мне показалось, что весь воздух покинул мои легкие. — Детка, ты так давно к нам не заходила.
— Как вы держитесь, миссис Агилар?
— Не могу поверить, что ее больше нет, — глаза женщины наполнились влагой, и я протянула ей пачку одноразовых платочков. Сколько лет я знала миссис Агилар, всегда считала ее непоколебимой и сравнивала с паросским мрамором или, может, вратами Трои, сдерживавшими ахейские войска десять лет. В ней всегда был стержень и какая-то суровость, поэтому я побаивалась ее. Но смерть дочери стала подобна подлости ахейцев с Троянским конем, и сломила ее так же, как некогда сломилось и гордое государство.
Миссис Агилар промокнула глаза, выпрямилась и взяла меня за руку.
— Я сделаю все, чтобы негодяя, отнявшего у меня дочь, посадили. Расскажи, как ты? Совсем перестала к нам заглядывать. Ванесса говорила, что у тебя много работы, но вы видитесь в Академии. Бедняжка, наверное, тяжело совмещать?
Я недоуменно уставилась на нее: миссис Агилар вовсе не шутила, да и тени притворства не читалось на ее лице.
— Да, нелегко. Ведь поступить на бюджет мне не удалось, — осторожно сказала я. — Это тоже Ванесса говорила?
— В голове не укладывается, что мать тебя оставила на произвол судьбы, — она прижала к груди руки. — Но ты такая упорная, трудишься, чтобы учиться. Это достойно похвалы. И гордости со стороны твоей матери. Знаешь, если бы Ванесса не получила этот грант, то точно не попала бы в Академию, черт бы ее побрал. Все из-за этого места. Мы с Дэвидом хотели, чтобы она поступала в юридический в Монреале. Да, пришлось бы уехать, но что поделать. А она уперлась. Дэвид был против ее поступления в эту чертову Академию, пообещал, что платить не будет. Было бы лучше, если бы Ванесса пошла в юридический, тогда моя девочка была бы жива.
Миссис Агилар снова промокнула глаза.
— Мы понятия не имели, что она в тайне делала там какой-то проект, а потом выиграла грант. Но ты ведь знала? Вы же подружки не разлей вода.
— Были, — уронила я, пораженная тем, что поведала мне миссис Агилар. Тугой ком подкатил к горлу, и мне пришлось с силой вжать ногти в кожу ладоней, чтобы не заплакать. Выходит, родители собирались отправить Ванессу подальше отсюда, а она не хотела уезжать, воспользовалась моей работой и обманула их, чтобы остаться. Но почему Ванесса скрыла от матери нашу ссору и продолжала притворяться, что мы подруги? Может, ей стыдно было признаться, что она так поступила? Что у нее было на уме?