— Что ты имеешь в виду?
— Ну очнись, блаженная, вспомни, сколько раз сегодня она упоминала связь Орфея и Эвридики, как нечто возвышенное. И больной от любви Орфей не посмотрел больше ни на одну из женщин. А сколько песен написано о том, что «он бросил ее, она бросила его». Любовь и отношения, особенно несчастные, – прекрасная почва для создания грустных баллад, а так же для возникновения порицания всего, что связано с взаимодействием полов.
— Хочешь сказать, что кто-то бросил Изабеллу, вот она и обиделась на всех мужчин, потому что ее сердце было разбито? — изумилась Сьюзен.
— Такие, как Изабелла не слишком охотно отдают свое сердце, — пожала плечами Алекс. — А если и отдают, то вероятно, навсегда.
— Но причем здесь мужчины? — поинтересовалась я. — Как разбитое сердце связано с тем, что она преподает?
Девушки вновь как-то странно переглянулись, и у меня в очередной раз возникло стойкое ощущение, что я что-то упускаю, что-то не знаю, будто есть нечто, что известно лишь им. И пока этим знанием они не спешили делиться со мной.
— Это просто наши догадки, — пожала плечами Эмили. — Несмотря на то, что мы часто бываем у Изабеллы в кабинете и даже дома, она все равно остается загадкой. И сколько бы мы не пытались ее разгадать, это всегда бесполезно. Она будто иллюзия, которая все время ускользает. Ты так не думаешь?
Я думала. Изабелла была точно химера древнего полиса, недосягаемая, тень, которую невозможно было поймать и понять.
— Мне сложно сказать, кто такая Изабелла. Пока что она представляется мне какой-то древней богиней.
— Богиней – это вряд ли, — усмехнулась Александра. — А вот жрицей богов – вполне.
День походил на один длинный безобразный сон. Меня разбудил звонок мамы, которая, выразив соболезнования по поводу Ванессы, напомнила, что я обещала забрать вещи отца, и снова начала рассуждать о соседях. Оно и понятно, после его ухода она не принимала, что в жизни вообще существует смерть. Она не хотела о ней думать, а значит и говорить. Проще было жить без заморочек, наблюдая за соседями, их бытом и прочим. Мама будто спряталась в свою ракушку и подглядывала за миром с безопасного расстояния. Я могла это понять, но не принять. По пути в душевые я столкнулась с Элейн Максвелл, и та не преминула поднять тему смерти Ванессы. Любопытная староста всячески пыталась выведать, как выглядит мертвое тело, отчего меня замутило. Все-таки Лори права, волосы Элейн похожи на змей, потому что она сама змея, скользкая и гадкая. Она преследовала меня до самой кабинки, пока я не вышла из себя и в самой грубой форме не послала ее ко всем чертям. В гостинице Виртанен не давал мне продыху, напоминая о том, как великодушно он поступил, позволив мне несколько дней отдохнуть и восстановиться после трагедии в Академии. «Еще нужно сделать это и это. Столько работы накопилось. Никто пальцем о палец не ударит. Все нужно делать самому!» – то и дело звучал его нудный голос у меня над головой. Казалось, что он решил отыграться за все то время, что меня не было. Еще бы, ведь ему пришлось сохранить мне жалованье, и теперь он был намерен заставить меня выполнить сверх того, что я была способна сделать. Сладкое нетерпение завершения этого проклятого рабочего дня томилось в моей груди, и наконец, когда он был на исходе, я на крыльях надежды выпорхнула из удушающей точно смрадные болота власти Илиса Виртанена. И так же подобно Икару я рухнула вниз, потеряв эти крылья, когда в общей гостиной Додж Холл мне пришлось столкнуться не только с сочувственными, но и осуждающими взглядами нескольких девушек. Сразу вспомнился недоброжелатель с форума Академии. Вероятно, все мои соседки по общежитию живо следят за комментариями в мой адрес. Это не сулило ничего хорошего, но я скорее постаралась выкинуть дурные мысли из головы.
С Горгонами мы договорились встретиться на городской площади в Силвер-Фолл, а оттуда уже вместе отправиться на ужин. Но прежде мне пришлось знатно повозиться с выбором подходящей одежды, потому что оказалось, что мои юбки и свитера совсем никуда не годились. Лори заметила мои метания и быстро решила проблему, предложив мне на выбор несколько платьев из своего гардероба. Несмотря на округлости Мамы Ло одно из них село на меня идеально. Какой же цвет, как ни черный надеть по сегодняшнему случаю?
Дом Изабеллы Фурнье был прекрасен в своей простоте, потому как за этой показной простотой скрывалась продуманность до мельчайших деталей. Здесь все находилось на своих местах. И если в кабинете витал дух знаний, то в ее квартире пахло искусством. Я подумала, что отцу бы здесь очень понравилось – он обожал продуманный до деталей минимализм. Я гадала, какая же Изабелла вне занятий, но совсем не ожидала, что дверь нам откроет молодая женщина в белом платье, будто сошедшая с картины «Прогулка у моря» Хоакина Сорильи. Когда отец впервые показал мне эту картину, я подумала, как же много света в ней. Вот и Изабелла, точно те девушки у воды на картине. Воротник ее белого платья застегивался под самым горлом, но волосы в этот раз рассыпались по плечам упругими локонами, невольно залюбуешься. Глядя на такую Изабеллу, я верила, что все истории о ее приключениях, которые витали по кампусу, сущая правда. Как оказалось, я одна решила, что черный цвет подходит сегодняшнему ужину. На Саманте был светлый брючный костюм, Сьюзен надела белые юбку-тенниску и жилет, на Эмили красовалось светлое платье в голубой цветочек, даже Александра сегодня меня удивила, облачившись в белую рубашку с расклешенными кружевными рукавами, напоминая герцогиню вампиров. Изабелла выдала каждой из нас по паре гостевых тапочек и, приняв из рук Алекс корзину с угощениями, направилась на кухню.