Девушки замерли, настороженно глядя на меня. Что это? Проверка? Так они определяют, войду ли я в их круг? Мне стало не по себе.
— Мужчина, который отправился в царство мертвых за любимой.
— И не смог спасти ее из-за слабости духа. Или все же спас? Но нам об этом не известно.
— Но разве древние философы не трубили бы об этом? Воскрешение не осталось бы без внимания. А ничего подобного я не видела в работах античных авторов.
— Не видели или не обращали внимания?
— Я… я не думаю.
— Пойдем другим путем, — улыбнулась Фурнье. — Если Орфей все же спас Эвридику, кому бы он поведал эти знания? Последователям. Переживший спуск в Аид не останется прежним, как и вернувшийся из него. Что если Эвридика переродилась, когда воскресла? А что если он рассказал последователям не все? Позже, когда слово Орфея разнеслось среди учеников, он был убит обезумевшими менадами, которые разозлились на него, что он отверг их любовь. В женщинах есть и светлое и мрачное, темное. Женщина дает жизнь, но она может и отнять. По легенде голова Орфея приплыла на остров Лесбос, где жила прекрасная поэтесса Сапфо, первая женщина – поэт. Не думаете, что странное совпадение?
— Мои предки с Лесбоса, — только и проговорила я, поддаваясь винному туману.
— Кажется, на сегодня хватит лекций, — предложила Александра. — Деянира выглядит уставшей.
— И то верно, — согласилась Изабелла, но я видела, что глаза ее горели, как никогда прежде. — Мы можем продолжить эту тему в другой раз. У нас впереди много времени.
Мы допили вино, болтая о пустяках. Я рассказала, что мне приходится много работать, чтобы оплачивать учебу, но о проекте, украденном Ванессой, я решила не вспоминать. Не сегодня, не в этот вечер.
Когда все засобирались в общежитие, Изабелла попросила меня задержаться.
— Такому уму, как ваш нужно время для работы, не обремененное усталостью. Прозябание в отеле – точно не ваш удел. Что вы скажете, если я задействую свои связи, чтобы вы, как моя постоянная студентка перешли на бюджет? Будет у вас больше времени для занятий?
— Вы шутите? — Я изумленно уставилась на мадам Фурнье. — Разве это вообще возможно?
— Я не обещаю, но постараюсь приложить все усилия. Что скажете?
— Кажется, я потеряла дар речи, — от волнения я не знала, как себя вести и что сказать. — Я буду перед вами в неоплатном долгу.
— Не сомневаюсь, — хитро улыбнулась Изабелла, открывая передо мной дверь.
Возвращалась я одна. Горгоны, меня не дождались, видимо, решив, что разговор может затянуться. На такси я доехала до кампуса и побрела по дорожке вдоль источников. От предложения мадам Фурнье на душе было так легко, так волшебно, как не было давно. И все же меня не оставляли мысли о сегодняшнем нашем разговоре. А что если смерть Ванессы как-то связана с самими Элевсинскими мистериями? Нет, это был, конечно, бред. Но мне отчего-то вспомнилась смерть четверокурсника, который утонул как раз в разгар праздника несколько лет назад. А что если он не просто утонул? Я должна была начать расшифровку дневника Ванессы. Мне казалось, что я упускаю что-то важное. Что-то, что лежит на поверхности, но я этого не вижу. В тот момент, когда мимо проплывал художественный корпус, чей-то голос позвал меня по имени. Я огляделась. Никого. Кампус казался вымершим. Полнейшая темнота и тишина, лишь капли из источников оседали на волосы. Может это ветер играл в пожухлой листве? Я достала телефон, решив подсветить дорогу. «Деянира» кто-то вновь позвал меня. Но этот голос был похож на скрип половиц или шаги по мертвым листьям. Мне показалось, что впереди под платанами в темноте стоит фигура.
— Кто здесь? — выкрикнула я. Мне было страшно, но я решила этого не показывать. — Покажись.
«Деянира» вновь зашелестело где-то. «Моя идеальная Ифигения….». И от этих слов по моей спине побежали мурашки.
— Папа? — не то с ужасом, не то с надеждой прошептала я, а затем голос сорвался на крик. — Что за идиотские шутки?!
Пропищал телефон и на экране высветился незнакомый номер.
«Встретимся завтра в Силвер-Фолл. Я знаю, почему убили Ванессу». Когда мой взгляд метнулся назад к фигуре под платаном, ее и след простыл.