— Или уже вернулся, — поддакнула какая-то девица, чьи очки занимали добрую половину лица. — А, может, лучше сказать «вернулась»?
— Ну что ты, Эмма, — улыбнулась ей Элейн и косо посмотрела на меня, будто проверяя мою реакцию, — неужели ты подозреваешь Дейн? Брось, Эмма, она не могла. Или могла? А, Деянира? Вы ведь с Ванессой ненавидели друг друга, это все знают. Может, расскажешь нам, как все было на самом деле?
— Говорят, что вы сговорились с этим бариста, — уставилась на меня девушка в хиджабе. — Как его там? Оливер Риккарди. Это правда?
— Что за чушь? — осклабилась я.
— Все видели то видео, где ты ударила Ванессу. А потом вы оказались здесь с этим Оливером. Хочешь сказать, что случайно? Всем понятно, что ты тут, явно «причем».
Я закатила глаза и поставила лекиф на место, собираясь уйти. Но девицы преградили мне дорогу.
— Мы не договорили, — насупилась Эмма. Ей, вероятнее всего, больше всех хотелось доказать мою причастность.
— А мы и не разговаривали, — огрызнулась я.
— Просто признайся, — зашипела Эмма, будто я была ее личным врагом, хотя видела ее впервые в жизни. — Шастаешь тут такая, доченька профессора, с Горгонами тусуешься. Делаешь вид, что самая умная, раз мадам Фурнье взяла тебя к себе в группу?
Ах, так вот откуда ноги растут. Оказывается, ни одна Зои Чен мечтала оказаться на моем месте. Эмма напирала на меня, будто собираясь раздавить.
— А что тут происходит? — Из-за деревьев в нашу сторону двинулись четыре фигуры. Александра угрюмо уставилась на девиц, окруживших меня. Лицо Саманты не предвещало ничего хорошего. Девицы застыли на месте, и я видела, как у Элейн забегали глаза. Эмма поджала губы.
— Ничего не происходит, — скривилась она. — Просто разговариваем.
— Отойди от нее, очкастая, — Сэм зажала в зубах сигарету и чиркнула зажигалкой.
— А то что? — вздернула подбородок Эмма, но было видно, что уверенности в ней поубавилось, просто показывать ей этого не хотелось.
— Не надо, Эмма, — потянула ту за рукав девица в хиджабе.
— Послушай свою подружку, — сказала Александра.
— А не то что? Сожрешь меня? — Она все еще пыталась казаться уверенной, но голос Эммы дрогнул.
Сэм приподняла брови и, ухмыльнувшись, глянула на Алекс. Эмили прыснула, а Сьюзен продолжала пребывать где-то в своем мире, оставаясь безучастной, как и всегда. Девицы во главе с Элейн замерли. Александра вытащила руки из карманов своего черного готического плаща, прикрыла рот, будто посмеявшись, а затем отбросила назад свои длинные волосы и медленно двинулась к Эмме. Глаза Элейн расширились, вторая девица так и замерла, вцепившись в рукав Эммы. Алекс медленно по-змеиному подошла к той и, наклонившись, громко втянула в себя воздух, будто обнюхивая свою добычу, а затем так же громко выдохнула и скривилась.
— Нет, — заключила она, глядя прямо в глаза Эмме. Казалось, что та уже была готова сорваться и бежать. — Я не ем то, что протухло.
И она резко зашипела, обнажив огромные вампирские клыки. Вот тут-то Эмма вместе с Элейн и припустили прочь. Алекс, Эмили и Саманта покатились со смеху. А я обескураженно глядела на них.
— Что это было?
— Ах, ты про зубы? — Алекс провела пальцем под глазом, вытирая слезы. — Я купила их на барахолке, где продавали всякие готические штуки. — И она просто сняла искусственные клыки.
— Ты в порядке? — Подошла ко мне Эмили, и ее ладонь участливо легла мне на плечо.
—Да, спасибо. Я и сама могла бы за себя постоять.
— Мы знаем. Но я не могла упустить шанс повеселиться. Идем на обед, — сказала Алекс. И Эмили, весело подхватив меня под руку, потянула за собой.
Как известно, история циклична. Она движется по спирали, и некоторые события повторяют предыдущие. Если спросить, для чего вообще изучать историю, то вот он ответ – чтобы не повторять ошибок прошлого. Возможно, так и в моей жизни. Возможно, большая дружба, как и в прошлом, начинается с потасовки. Но какие выводы я сделала с прошлого раза? И сделала ли?
Воздух в баре походил на туман от переизбытка сигаретного дыма, звуки голосов слились с музыкой так, что это все напоминало какофонию. Кто-то танцевал, словно бился в конвульсиях. Почему таинственный отправитель захотел встретиться именно здесь? Чтобы самому затеряться в толпе и незаметно следить за мной? Со смерти Ванессы у меня появился страх больших скоплений народа. Это место мне не нравилось. Бар был грязным и провонявшим случайными связями, трехдневным похмельем и прочими «радостями» студенческой жизни, не обремененной родительским контролем. Я уже собиралась уйти, как сзади кто-то закрыл мне глаза, сильно прижав ладони к лицу, и прошептал на ухо: «Я знаю, что ты делала прошлой ночью». Миллион мыслей пронеслось в моей голове одновременно с тем, как я пнула незнакомца в колено, и он, ойкнув, отпустил меня.