— Орфики в Академии? — Не поверила я. — Это как-то бессмысленно. Как бы Ванесса могла о них узнать?
— Этим она со мной не поделилась. Лишь сказала, что ей нужно разобраться, кто за всем этим стоит по своим собственным причинам. Она обещала, что выяснит, кто входил в это общество, но мы с Крисом уверены, что Бенни однозначно был его частью.
Я задумалась. А что если Изабелла рассказала мне про орфизм не просто так? Возможно ли, что она знала, кто состоит в этом обществе? А если это Горгоны? Нет. Не сходится. Если бы все было так, то их легко можно было бы обвинить в смерти Ванессы, но на фестивале их не было. Да и самих Горгон, как и мадам Фурнье не было еще в Академии, когда погиб Бенни. И все же, а где же они проводили свой досуг в Элевсинские мистерии? Теперь мне было просто необходимо это выяснить. Я чувствовала навалившуюся вселенскую усталость, головная боль зародилась где-то в затылке и будто набатом отбивала у меня в ушах слова, мерно слетавшие со страниц дневника Ванессы. Вспоминать их было подобно спуску в темный Аид до положенного срока. И теперь ее страшные признания поселились в моих мыслях как страшный недуг.
— Она что-то выяснила?
— Она сказала, что такое общество не может существовать без лидера, без человека, который прекрасно разбирается в ритуалах и прочем. Мы предположили, что это мог быть какой-то студент, кто знает всю подноготную орфизма. Ванесса предложила порыться в архивах, может где-то упоминается такое братство, но это оказалось не так просто. Доступ к архивам закрыт. Все-таки бумаги администрации.
Пока Оливер рассказывал, Кристофер беспощадно расправлялся с бургером и кивал головой. Парочка, сидевшая недалеко исчезла, и мы оказались единственными гостями в забегаловке. Оливер сказал, что Ванесса так и не получила доступа в архив, а потом вообще стала избегать его.
— Мне ничего не оставалась, как преследовать ее, — заключил он, отрывая последний кусочек салфетки. — Она вела себя слишком странно. К чему вся эта таинственность?
— Может, она что-то узнала, и посчитала слишком опасным, чтобы рассказывать? — предположила я. Оливер пожал плечами.
— Вот что, — вклинился Крис, стирая остатки кетчупа с нижней губы. — Нам нужно узнать, что же выяснила Ванесса, и ты можешь нам помочь.
— Это как же?
— Разве не ты с ней дружила? — Он тыкнул в меня пальцем, будто обвиняя. Я перевела вопросительный взгляд на Оливера, но тот лишь смущенно улыбнулся. От Кристофера это не укрылось, и он продолжил: — Да, братец мне все рассказал. И я предлагаю следующее…
Но я уже чувствовала, что это «следующее» мне совсем не понравится.
— Ты слышишь это? — Мы с Эмили вот уже несколько часов сидели в библиотеке и делали реферат по античной философии. В тусклом свете ламп кружили пылинки, на которые я то и дело отвлекалась.
— Что именно? — Она вопросительно подняла брови, точно литые из полированной меди.
— Ну, — я замялась. Уже некоторое время мне казалось, что кто-то следит за мной, ходит по пятам, караулит в тени, там, куда свет совсем не проникает. — Кто-то разговаривает.
— Дейн, мы здесь одни, — Эмили внимательно посмотрела на меня из-под светлых длинных ресниц.
Я кисло улыбнулась и вернулась к реферату. Прошло несколько дней после нашей встречи с братьями Риккарди, и с того вечера меня все время одолевала мрачная, ядовитая тревога. Мне виделись очертания чернильной фигуры, там, в темноте у шкафов, где стоял том «Ифигении в Авлиде». Мне казалось, что я медленно, но верно начала сходить с ума.
— Дейн, — Эмили отдернула меня, и тут же очертания призрачной фигуры растаяли. — С тобой все в порядке?