— Пароль, — заявил он, сурово глядя на нас из-под кустистых бровей.
Оливер вытаращил на меня глаза, я пожала плечами. Кто ж знал, что будет так непросто.
— Вот что, друг, — улыбнулся Кристофер, по привычке запуская пятерню в свои светлые кудри. — Мы новенькие, можно ли как-то без этого?
— Нет, — отрезал мужик и остался стоять, скрестив руки.
— Может быть, договоримся? Сколько?
— Нет, — рыкнул охранник. — Пароль.
— Эм, цветок?
— Нет.
— Алкоголь? Танцы?
— Проваливай.
— Черт, — прошипел Крис, оборачиваясь к нам. — Есть мысли? Что это могло бы быть?
— Понятия не имею, — схватился за голову Оливер. — Я говорил, что это плохая идея. Дейн?
— Не мешайте думать, — я помассировала виски́. Во всем этом не было никакого смысла. Я достала билет и стала его разглядывать. Если он лежал в книге «Дориан Грей» Оскара Уайльда, Ванесса ведь не просто так его там оставила. Что отец мне рассказывал про Уайльда? Зеленая гвоздика была символом эстетизма, движения, которое провозглашало культ красоты и искусство ради искусства. Красота. Ванесса точно не зря обводила все эти фразы в книгах.
— А что если, — начала я, подойдя ближе к охраннику, — «Красота – это единственное, что имеет значение в жизни»?
Охранник, еще больше насупившись, оглядел меня с головы до ног, а затем недовольно буркнул:
— Проходите.
— Да ты гений, — восхитился Оливер. — Как ты узнала?
— Потом расскажу.
Отовсюду гремела музыка, и я почти сразу оглохла. Людей было не слишком много, но места у бара практически не осталось.
— Пойду возьму нам выпить, — проорал мне в ухо Кристофер и исчез.
Мы с Оливером пытались осмотреться, но свет так мигал, что разглядеть что-то было тяжело. Толпа двигалась в танце, и я схватила Оливера за руку, чтобы не потеряться. Через некоторое время музыка стихла, и послышался голос ведущего, которого я не могла рассмотреть:
— Дорогие гости, вы долго ждали этого момента. Признавайтесь, негодники, ведь именно ради этого вы сегодня здесь! Ради нее. Настало время. Хочу представить вашему вниманию прекрасную Аспасию, прошу любить и жаловать.
Я двинулась ближе к сцене, чтобы рассмотреть женщину, что назвалась именем одной из самых известных и влиятельных гетер Древней Греции. Она была очень высокой, в блестящих одеждах и с ярким макияжем. Я замерла, не веря своим глазам.
— Ребята, — нас нашел Крис и, встав между нами с Оливером, закричал. — Здесь одни мужики! В этом клубе одни мужики! Один попытался облапать меня у барной стойки и получил в рожу.
— Какого хрена… — протянула я, не отводя взгляда от Аспасии. Сквозь броские одежды и грим, я узнавала этот тонкий нос и слишком пухлые губы. — Оливер, сфотографируй скорее. Это же Бастьен Кайе.
[1] Анти-греческие беспорядки в Торонто 1918 г. – расовые беспорядки против греческих иммигрантов. Считаются крупнейшим бунтом в городе и одним из самых крупных анти-греческих бунтов в мире.
[2] Эсхилл «Агамемнон» (пер. С. Апт)
[3] Асклепий – бог врачевания в Древней Греции.
[4] Хельхейм – царство мертвых в скандинавской мифологии.
[5] В оригинале текста фраза звучит, как «Beauty is the sole legitimate province of the poem». Эдгар Алан По использовал ее в своем эссе: «Красота — единственная законная область поэзии». На русский язык она была переведена иначе, поэтому в тексте автор приводит именно русский перевод, чтобы не запутать читателя.
[6] В оригинале фраза звучит, как «Beauty is the only thing that matters».
Глава 7. Amabilis insania
Глава 7. Amabilis insania[1]
[1] Amabilis insania (лат.) – «Приятное безумие»
Дневники Ванессы.
Мои друзья – порочные людишки, среди которых мне самое место. Слава, богатство, красота – вот все, что прельщает эти жадные души. Их лживые взгляды и льстивые улыбки каждый раз вызывают у меня лишь снисхождение. Я знаю их грязные секреты и пользуюсь этим знанием. Они боятся меня, но при этом поклоняются, будто древнегреческой богине. Словно я Артемида, Геката, а может Медея или Цирцея. Я уверена, что они с радостью избавились бы от меня, представься хоть малейший шанс. Поэтому им не остается ничего кроме как притворно улыбаться, выказывая фальшивое дружелюбие, а внутри грезить о моем исчезновении вместе со всеми их секретами, лишь бы эти секреты никогда не выплыли наружу. Только один человек питает ко мне истинные эмоции и не стесняется их выражать. Живая ненависть всегда в ее глазах, и эта ненависть заслуженна. По крайней мере, я знаю, что есть кто-то, кто честен со мной и не притворяется.