— Когда ты уже уйдешь от жены? — спросила она, затягиваясь сигаретой и передавая ему.
— Ты же знаешь, если бы не дочь, я бы уже ушел, — ответил он, откидываясь назад и выдыхая струйку дыма.
— Ах да, твоя идеальная Ифигения. Ты ведь сам знаешь, что ее ждет. Так чего тянуть?
— Mia bella[5], мы это уже обсуждали.
—Ты сильный, Алексиос, ты нас ведешь, но когда дело касается твоей дочери, так ты становишься слабаком.
— Не испытывай мое терпение, — рыкнул мистер Теодорис. — Ты единственная женщина, которой разрешено участвовать в собраниях. Хочешь, чтобы это поменялось?
— Ты недооцениваешь меня, — злобно выплюнула та. — Все, чего мы достигли, произошло не без моей помощи.
— Конечно, la mia bella, но ты всего лишь женщина. А женщине никогда не стать полноценным орфиком. Никак не усвоишь этот урок, а ведь была такой талантливой студенткой.
— Это орфикам никогда не достичь бессмертия без женщины, — она вышла, хлопнула дверью с такой силой, что я вздрогнула, и направилась прочь. Мистер Теодорис поехал следом за ней.
Когда машина скрылась из виду, я еще некоторое время сидела за камнями, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. Мистер Теодорис изменяет своей жене со студенткой? Или с бывшей студенткой, что, в общем-то, дела не меняет. И что еще за орфики такие? Конечно, я не могла ничего рассказать Деянире. Ее слепая вера и любовь к нему не позволили бы поверить мне.
Внутри у меня поселилась некая тревожная червоточина, которая становилась все шире и шире. Мне казалось, что везде ложь, кругом обман, никому нельзя доверять. Вот тогда это и случилось. Утром того дня мы с Деянирой читали «Легенды и мифы Древней Греции». Ссору родителей Дейн было слышно даже в ее комнате, хотя и неотчетливо. Меня тревожило, что причиной тому могла стать измена мистера Теодориса. А если он, и правда, разведется с матерью Дейн, мы можем расстаться. Под предлогом того, что мне нужно в туалет, я выскользнула за дверь и тихонько подкралась к комнате, откуда доносились крики.
— Ты предал меня, — кричала мать Деяниры. Послышался хлесткий звук пощечины, и она всхлипнула.
— Тебя, но не дочь. Мне осточертела такая жизнь. Ты не понимаешь? Ты всегда была никем. И я не хочу, чтобы Дейн становилась похожей на тебя. Я увезу ее на Лесбос. Ее корни там, ее семья там, и история ее рода, великого рода, восходящего к Сапфо, там!
— Нет! Я заберу Деяниру, и ты больше никогда ее не увидишь!
— Я уже все решил. Сейчас я соберу вещи и уеду. Но вернусь завтра.
У меня перехватило дыхание. Он заберет ее. Он заберет мою подругу, мою надежду, мое спасение. Я тихо спустилась в гараж. Мне просто хотелось задержать его, хотелось сделать так, чтобы он никуда не уехал. На глаза попались пассатижи. Схватив их, я подбежала к машине мистера Теодориса и обошла ее вокруг, выискивая, что же можно повредить, чтобы не дать ему уехать. На глаза попался какой-то черный шланг за передним колесом. Пассатижи громко клацнули, но на темной поверхности не остались и следа. Это оказалось непосильно задачей, однако же пару минут спустя у меня получилось сделать небольшой надрез, и из шланга начала капать жидкость. Я решила, что этого достаточно, и бросилась назад. Как раз вовремя. Когда я вернулась в комнату, мистер Теодорис сел в машину и уехал. Это был последний раз, когда мы видели его живым. Следующим утром я узнала, что отец Дейн не справился с управлением и улетел на машине с моста. Мой ужас походил на ушат ледяной воды. Что же я натворила? Как я смогу теперь смотреть в глаза Деянире? Если она узнает, то будет ненавидеть меня до конца жизни. Возможно, это именно то, что я заслуживаю. Мне нет прощения, и заслуживаю наказания, ведь я убила отца своей лучшей подруги.