Неожиданно у мистера Чандлера зазвонил телефон, и он поспешно схватил трубку. Как удобно.
— Да, да, — затараторил он. — Прошу простить, мисс Теодорис, важный разговор. Встретимся с вами на собрании и все обсудим.
И подхватив свой портфель, он заспешил из аудитории, прошмыгнув мимо Лео. Тот состроил извиняющуюся гримасу и развел руками.
Остаток дня пролетел во сне в буквальном смысле – на половине занятий я просто спала, ютясь на последних партах, где меня не было видно. А когда пришло время отправиться на собрание драматического кружка, я чувствовала себя вполне сносно. Ясное небо затянулось молочной белизной, и на смену удушающей жаре пришла приятная прохлада. Где-то огромные тучи кусками повисли на небе, грозясь излиться бурными потоками. Я шагала по аллее усаженной платанами и слушала мерный шелест листвы и переливы вод в источниках. Художественный корпус раскинулся недалеко от главного. Здесь изучали живопись, и все коридоры были увешаны репродукциями известных картин, а кое-где даже оригиналами, которые еще при жизни приобрел сам Вайлдвуд. Студенты художественного факультета выглядели довольно эксцентрично, увешенные фартуками и с кистями в волосах. Лиана Ревилль, с которой я столкнулась в одном из коридоров, тоже направлялась на собрание. Она была француженкой, и от нее неизменно исходил флер некой элегантности парижанок, о котором все говорят. На узком лице четкими линиями прочерчены брови, тонкий с горбинкой нос мог бы сделать ее некрасивой, но она несла себя с таким достоинством, что никто бы не заикнулся назвать ее непривлекательной. Чувственные пухлые губы всегда горели алым, в то время как своим зеленым глазам она вовсе не дарила ни единого мазка туши. Лиана казалась немного таинственной, и, наверное, мне бы хотелось с ней подружиться, если бы не одно «но». Она была слишком близка с Ванессой Агилар.
— Bonjour, Деянира, — поздоровалась она, произнося «р» на французский манер. — Миленькая сумочка.
Лиана, у которой висела на руке сумка от Prada, безмятежно улыбнулась. Наверное, мне следовало учуять какой-то подвох в ее словах, но мадмуазель Ревилль была такой утонченной, внеземной, что мне на какое-то мгновение польстил ее комплимент. Сама не знаю почему, мне хотелось получить ее одобрение, будто меня бы это возвысило в своих же глазах. Я промычала что-то нечленораздельное в ответ.
Местом для сбора нашего драмкружка служил старый актовый зал со сценой, он же банкетный, где Гай Вайлдвуд проводил роскошные приемы. Здесь же студенты художественного факультета устраивали выставки.
— Итак, все в сборе, — хлопнув в ладоши, громко произнес мистер Чандлер. — В этом триместре я решил, что мы будем ставить трагедию Еврипида «Ифигения в Авлиде». Очень вероятно, что с ней мы выступим на осеннем фестивале. Конечно, это произведение очень сложное и вам нужно будет выложиться на все сто, показать, так сказать, на что вы способны. У нас есть все шансы попасть на региональный конкурс, поэтому все должно быть идеально. И меньшего я от вас не жду. У нас будет много работы с костюмами, нужно будет набрать массовку, способную сыграть воинов. Но я взял на себя ответственность заранее распределить роли. Итак, хорошенько все обдумав, я решил, что роль Ифигении нужно отдать мисс Агилар.
Ванесса вышла вперед и лучезарно улыбнулась, не сводя с меня глаз. Послышались аплодисменты, и ребята хором закричали поздравления.
— Ахилла, по моему мнению, не сыграет никто лучше, чем мистер Кайе.
Бастьен вышел вперед и согнул руку, демонстрируя татуированные бицепсы.
— Ну конечно, — недовольно фыркнул рядом со мной Эйдриенн де Стефано. — Кто же еще, как ни наш «Аполлон».
— Вы чем-то недовольны, мистер де Стефано? — обратился к нему преподаватель. — С вашим пронзительным взглядом, я бы хотел вас видеть в роли самого Агамемнона. Если вас это не устраивает, то я предложу эту роль мистеру Нуаре́.
Матиас Нуаре — крупный темноволосый парень, хмыкнул:
— Я был бы непротив.
— Замечательно, мистер Нуаре, только вам была уготована роль Менелая. Но если мистер де Стефано против роли Агамемнона, я могу вас поменять.
Пока я судорожно боролась с ядовитыми словами, готовыми в любой момент сорваться с моего языка, мистер Чандлер распределил практически все роли.
— Я хочу, чтобы вы поняли. Моя задача сделать все идеально, без сучка, без задоринки. Именно поэтому, зная ваши сильные и слабые стороны, я взял на себя обязательства самостоятельно распределить роли…