- Единственное, на что я обращал внимание в парнях, когда был подростком: чистоплотность, отличный минет и согласие на анальный секс.
- Эй, это все про меня, - Дэв притворно надул губы.
Никки улыбнулся, покачал головой так, что разметались спадающие на лицо волосы, и сказал:
- Если бы я все еще был по парням, я бы тебя трахнул.
Дэв ухмыльнулся ему.
- Пустые слова, Рекс, потому что ты знаешь, что никогда этого не сделаешь.
- Ты же в курсе, что не нравишься мне, Кейн? - поинтересовался Никки.
- Дэв тебе не нравится даже больше меня.
- Дэв мне нравится чертовски больше тебя.
- Но недостаточно, чтобы трахнуть его, даже когда вы оба обнажены в душе.
- Мы с тобой были голышом в душе, и я не хотела тебя, - напомнила я.
- Я не сплю с девчонками.
- А я с дураками, так что мы оба в безопасности.
Кейн поднялся. Ашер пытался усадить его назад, но на этот раз он не поддался и устоял. Я тоже встала, и Ричард не пытался меня удержать. Его руки были сжаты в кулаки. А мои расслаблены в ожидании принятия решения, стану ли я драться.
- Я уже доказала, что могу надрать тебе задницу, Кейн. Тебе действительно на этот раз нужны зрители?
- В раздевалке ты жульничала.
- Ты сантиметров на тридцать выше, руки и ноги почти вдвое длиннее моих, ты мужчина, ты гиена. Между нами просто не может быть честной драки.
- То есть ты признаешь, что жульничала.
- Так говорят любители, Кейн.
- Я не любитель, - ответил он.
- Ладно, - сказала я и наполовину отвернулась от Кейна, чтобы устойчивее поставить ногу, развернуть плечи, сжать кулак, вскинуть руку и, развернувшись, со всей силы ударить его в солнечное сплетение, используя свое тело как пружину. Кейн согнулся, не в силах вздохнуть, и его лицо было достаточно низко, чтобы я смогла ударить в него коленом, что я и сделала. Удерживая его за затылок, я быстро ударила его коленом в лицо четыре раза и отскочила в сторону, увеличивая между нами расстояние на случай, если он достаточно оклемается, чтобы попытаться меня схватить. Не хотелось бы, чтобы со мной боролись эти длинные руки и сильное тело.
Будь Кейн человеком, драка на этом и закончилась бы, но он им не был. Он наступал на меня с ревом и рыком, от которых моя кожа покрылась мурашками, но он дал мне время принять боевую стойку. Поднятыми руками я защищала свое лицо, закрывая при этом локтями так много тела, как только могла, но я не собиралась так близко подпускать его. Он был в такой ярости, что просто забыл про все свои тренировки и бросился на меня. Я ударила его в солнечное сплетение, заставив его
остановиться. Но Кейну удалось не наклониться так низко, как в прошлый раз, и он закрыл руками лицо, чтобы я не могла добраться до головы. Я нанесла удар по его колену, Кейн с криком упал на пол. Он не пытался подняться, просто остался стоять на четвереньках, поджимая одну ногу, как собака раненную лапу.
- Ты сломала мне ногу.
- Она не сломана, я даже щелчка не услышала, так что и колено не выбила из сустава. Один раз перекинешься и будешь как новенький.
- Сука, ты ударила меня исподтишка, ты снова жульничала.
- Вот поэтому ты и любитель, - сказала я.
- Что ты нахрен имеешь в виду?
- Ты ждал правила? Надеялся, что вмешается рефери или судья и расскажет, что можно, а что нельзя делать в драке?
Он просто уставился на меня и сказал:
- Сука.
Я улыбнулась и ответила:
- Слабак.
От него пахнуло жаром, а карие глаза стали более светлого, золотистого оттенка - глаза гиены. Браунинг мгновенно оказался в моей руке, мышечная память сработала прежде, чем я это осознала. Я уже нацелила его в голову Кейна, прямо над глазами. Это был лучший угол для смертельного выстрела, что когда-либо у меня был.
- Не нужно, Кейн, не здесь, не сейчас, - мой голос был тихим и осторожным, потому что палец уже лежал на спусковом крючке. Не имеет значения, какое у вас оружие, как только ваш палец касается этой точки, вы начинаете относиться к нему так, словно достаточно малейшего нажатия, и, если уж вы нажмете на крючок, убедитесь, что желаете смерти того, в кого целитесь.
По комнате распространялся жар, словно кто-то оставил открытым в ванной кран с горячей водой, и мы купались в нем.
- Пули серебряные, Кейн, выстрел в голову ты не исцелишь.
Слева от себя я заметила движение.
- Никому не двигаться.
- Анита, - позвал Ашер, - пожалуйста.
Я почувствовала, что он подходил ближе.
- Стой где стоишь, Ашер, или клянусь, я пристрелю Кейна, а затем примусь за тебя.
- Ma petite...
- Нет, Жан-Клод, не в этот раз. Если Кейн перекинется, я пристрелю его. Вот разница между профессионалами и любителями. Любители ноют о правилах и справедливости, молят о пощаде. Профессионалы знают, что существует лишь одно правило - выжить, в насилии нет ни справедливости, ни жалости.