Я наблюдала, как Натаниэль аккуратно и осторожно ведет машину. Ему очень не нравилось сидеть за рулем в ночное время суток, я знала об этом, и это еще больше усмиряло мое желание сорваться на нем. Натаниэль был частью нашего с Микой трио и одним из немногих, с кем, как все мы согласились, мы обменяемся кольцами. И вслед за этой мыслью, я вспомнила о том, что вертигры вынуждают нас включить одного из них в церемонию. От вспыхнувшего гнева по моей коже поползла сила, и вдалеке, словно во сне, я увидела тигров всех цветов, что носила в себе: белого, рыжего, черного, голубого и золотого. Они уставились на меня.
Натаниэль вздрогнул, ощутив всплеск силы и моих показавшихся зверей. Он попытался потереть руку, но от этого руль слишком резко дернулся, и машина вильнула, поэтому Он снова вернулся к управлению двумя руками. Я не могу себе позволить так отвлекать его. Он был моим леопардом зова, и это делало нас куда более метафизически близкими, чем просто влюбленных. Я должна быть большим волевым доминантом и сдерживать свой гнев. Я просто не могу сейчас потакать своим слабостям. Да уж, мужчины моей жизни отлично манипулируют мной, оставив меня этой ночью с другим моим возлюбленным.
Сосредоточившись на том, чтобы отпустить свою злость, я взглянула на Натаниэля, напоминая себе, как сильно его люблю и как сильно жажду защитить его. Обрушить на него свою энергию и спровоцировать аварию - верх глупости, а я стараюсь не совершать глупых поступков. Натаниэль выглядел блеклым в полумраке машины: его толстая коса казалась просто коричневой, а кожа - серовато-белой, и лишь в свете проносящихся мимо фонарей можно было заметить богатый золотисто-каштановый оттенок его волос и чистую белоснежную, почти светящуюся кожу, присущую всем рыжим. Натаниэль лишь раз взглянул на меня, и случайный отблеск света вернул его глазам истинный светло-лавандовый цвет, как у ранней сирени.
- Ты хотя бы смотришь на меня. Это начало, - заметил Натаниэль и вновь сосредоточил свое внимание на дороге.
- Прости, но настроение было настолько паршивым, что молчать - это лучшее, что я могла сделать.
- Я знаю, - мягко ответил он, включая поворотник и перестраиваясь на другую полосу дороги с плотным потоком машин, их фары словно светящиеся бусы протянулись до самого конца пробки.
- Мне нравится, насколько ты понимаешь меня, и в то же время терпеть этого не могу. Бессмыслица, да?
- Для тебя нет, - ответил Натаниэль.
- Что это за ответ? - проворчала я. медленно глубоко вдыхая и так же медленно выдыхая от нового всплеска силы, расслабляя плечи. Я заставила себя сесть прямо и не сутулиться под тяжестью своего гнева.
Он хмуро покосился на меня, а ведь улыбка делала его привлекательнее, хотя и ненамного. Мало что могло испортить его красоту, и Натаниэль использовал по максимуму подаренное природой: упорно занимался в треиажерке, следил за тем, что есть, и отрастил волосы длинной до лодыжек. Хотя Он наконец-то подстриг кончики, так что коса теперь не касалась щиколоток. Если бы у меня были такие длинные волосы, я бы задушилась на смерть, а он кажется таким грациозным, как и всегда. Но кошки вообще славятся этим, а он верлеопард, как и Мика. Я задумалась, всегда ли ему была присуща эта изящность.
- Ты всегда был таким грациозным, или это все верлеопардовские штучки?
Натаниэль улыбнулся, взглянув на меня.
- Не знаю насчет грации, по еще ребенком меня заметили в Юношеской Христианской Ассоциации4 и отправили на гимнастику, так что у меня уже тогда было все в порядке с координацией, или как это назвать.
(YMCA, или Юношеская христианская ассоциация — это всемирная молодежная волонтерская организация, получившая широкую известность благодаря организации детских лагерей.)
- Я и не знала, что ты занимался гимнастикой.
- Занимался, пока у моей мамы не нашли рак. Сначала я на время переехал к тете, а потом мама умерла, а отчиму гимнастика казалась недостаточно мужественной. Он водил Николаса на бейсбол, надеялся и меня приобщить к нему, но я никогда не был хорош с мячом. Ловить могу, а вот подавать нет, так что тренер поставил меня на аутфилд слева и молился, чтобы у меня не было никаких проблем, - сказал он, тихо рассмеявшись.
Казалось, что у него было такое же нормальное детство, как и многих других, но я-то знала, что он был свидетелем того, как отчим забил его старшего брата Николаса до смерти. Мы с ним даже разделили воспоминание о том, как мальчик кричит ему: "Беги, Натаниэль, беги!", - и Натаниэль побежал. А сбежав, бродяжничал и в десять лет начал продавать себя. Я никогда не интересовалась, что с ним было между семью и десятью годами.