Жан-Клод мудро не стал развивать эту тему.
- Ты не хочешь связывать себя с нами из-за мести, Нарцисс.
- Я бы хотел связать себя с тобой, Жан-Клод, а вот ты больше не желаешь играть со мной в "свяжи меня, привяжи меня".
- С тобой нет.
Нарцисс взглянул на меня.
- По словам Ашера, ты прямо асс по части жести, печенюшка, не хочешь поиграть со мной?
- Не называй меня так, слышала я твои представления о жести, так что нет, так жестко я не играю.
- Ашер говорит об обратном, лапуля.
Я просто посмотрела на него, такого раздражающего и растрепанного в этой постели.
- Не называй меня так. Уверена, в подземелье мы с тобой подошли бы друг другу не больше, чем в постели.
- Возможно, а может мы смогли бы научить друг друга парочке новых трюков, кексик, - сказал он, и голос его звучал уставшим, словно он уже не так поддразнивал.
Не можешь победить - присоединяйся.
- Ладно, ангел, покажи мне что-нибудь новенькое.
- Я твой ангел?
- Падший, возможно, - ответила я.
Он улыбнулся, неожиданно и счастливо.
- Скажи это.
- Что сказать?
- Твое прозвище для меня.
- Ангел? - сказала я с вопросительной интонацией.
- Не совсем, - сказал он, перевернувшись под простыней так, что она начала сползать ниже его талии.
- Ма petite, вспомни о последних минутах и поймешь, какого прозвища он от тебя ждет.
Я вспомнила, и когда уже собиралась попросить еще подсказку, до меня дошло, ну, или мне казалось, что дошло.
- Падший ангел, ты мой падший ангел.
- Мне нравится, - сказал он, и сдернул с себя простынь, вырывая ее из моих рук, так что мы оба вдруг оказались обнажены. Нарцисс с усмешкой откинулся на спину, представая во всем своем великолепии, падшего или кого бы то ни было.
Глава 53
Когда Нарцисс просто лежал на постели, сдвинув ноги, он ничем не отличался от других мужчин. Увидь я его голышом в раздевалке - просто прошла бы мимо, но предполагается, что я должна чертовски больше, чем просто посмотреть на него. Все равно что прийти в отдел с овощами и фруктами и пощупать их. Спелые ли они? Будут ли сладкими? Или может, слишком мягкие? Переспелые? Достаточно упругие, но не слишком твердые? Только вот эти овощи с вызовом смотрят на меня в ответ.
- Ну? - поторопил он, и одно это слово прозвучало так дерзко, что мне захотелось огрызнуться в ответ.
Жан-Клод коснулся моего плеча.
- Не позволяй его поведению спровоцировать себя, ma petite.
Я взглянула на него, вздохнула и снова повернулась к Нарциссу. Теперь он уставился на меня почти со свирепостью. Не знаю точно, было ли это моей мыслью или Жан-Клода, но я поняла, что Нарцисс так уверен в моем отказе, что изо всех сил старается дать мне повод, помимо его физиологии, сделать это. Как с тем, кто привык быть объектом насмешек и старается выдать колкость первым, чтобы это стало его шуткой, и у обидчиков не было возможности съюморить. Это работает, в какой-то мере, но это означает, что он излишне интернализирует эти слова: глупый, неуклюжий,
жирный, уродливый... что там еще могут сказать задиры?
(В психологии интернализацией или интериоризацией (от лат. interior — внутренний; фр. intiriorisation — переход из вне внутрь; англ. interiorization (inter-nalization); нем. Interiorisation) называется процесс превращения внешних реальных действий, свойств предметов, социальных форм общения в устойчивые внутренние качества личности через усвоение индивидом выработанных в обществе (общности) норм, ценностей, верований, установок, представлений и т. д.)
Я досчитала до десяти и заговорила, смотря прямо в его обозленные глаза.
- Ты не отличаешься от других парней.
Нарцисс горько усмехнулся.
- Лживая сучка, ты с таким усердием пялишься мне в лицо, просто чтобы не смотреть что там!
- Слушай, ангелочек, - заговорила я, едва не огрызаясь в ответ, - я смотрю тебе в глаза, потому что, когда я с кем-то голышом в постели впервые, мне нравится, когда они смотрят мне в лицо, а не другие части тела во время разговора. Я выхожу из себя, если кто-то начинает говорить с моей грудью. И наверняка просто врежу тому, кто будет таращиться на то, что у меня между ног, вместо того, чтобы смотреть в лицо.
Нарцисс следил за мной по-прежнему сверкающими гневом глазами, но лицо его немного расслабилось.
- Но, если ты желаешь, чтобы я говорила в твой член, как в долбанный микрофон, тебе стоит сказать об этом девочке, потому что с такой просьбой я встречаюсь впервые.
Он вдруг улыбнулся, словно я удивила его, словно неожиданно развеселила.
- Не разделяю этих заскоков, кексик, но, если тебе так важен зрительный контакт, когда мы разговариваем, тогда ладно.
- Хорошо, потому что он мне важен.
- Ма petite настроена почти воинственно в вопросах зрительного контакта.
Нарцисс поднял взгляд на Жан-Клода.
- Все дело в доминировании, я уяснил. Если я отведу взгляд первым, значит она победила, как в споре "кто первый моргнет".
- Так уж меня воспитали, что нужно смотреть собеседнику в лицо. Это обычная вежливость, - сказала я, скрестив руки под грудью, потому что без одежды держать руки скрещенными на груди было чертовски неудобно.
Он снова улыбнулся.
- Спорю, тот, кто тебя этому учил, был весьма агрессивным.
Я попыталась подумать, была ли бабуля Блейк агрессивной, и наконец сказала:
- Не из приятных, но не думаю, что прям агрессивным.
Он улыбнулся шире и повернулся к Жан-Клоду.
- Она всегда так делает?
- Делаю что? - спросила я.
- Выслушиваешь меня, обдумываешь то, что я сказал, и по-настоящему отвечаешь на вопрос.
Я нахмурилась.
- А не должна?
Нарцисс взглянул на Жан-Клода.
- Она всегда такая... обстоятельная? - спросил он.
- Я не такая.
- На самом деле, ma petite, это определение очень подходит тебе, но совсем скоро тебе нужно будет уходить на работу, и на вдумчивость уходит много времени.
- Я отнесусь с пониманием к тому, что мы обрушили это на тебя сегодня, Анита, - произнес Нарцисс, - но никогда больше не говори мне, что я ничем не отличаюсь от других мужчин. Эта ложь такая большая... Просто не нужно, ладно, не делай так.
Я кивнула.
- Я честно ожидала большего визуального отличия, так что не лгу.
- У меня только одно яйцо, оно расположено больше сбоку, нежели чем снизу, а член на теле ниже, чем у любого другого мужика, с которым ты была. А между ног у меня такой же вход, как у тебя.
-Ну, это отличается.
- Отличается, она говорит. Единственная причина, по которой у меня до сих пор есть и член, и вагина - мой пенис был достаточно большим, чтобы врачи вместе с отцом не пожелали отрезать его при рождении и превратить меня в девочку, а мамуля уперлась рогами, не дав им зашить вагину, и все просто ждали принятия решения. Они были настолько упрямы, что выписали интерсексуального ребенка из роддома без каких-либо операций, что тридцать лет назад казалось неслыханным. Они записали меня как мальчика и воспитывали меня как мальчика.
- Сам-то ты хотел, чтобы тебя им воспитывали? - спросила я.
Он кивнул.
- Да, я был мальчиком, мальчиком-геем, и вырос в мужчину-гея, который иногда носит платья и которому нравятся любовники, уделяющие внимание всем его органам, но да, я чувствую себя и думаю как мужчина. Я просто гомосексуальный мужчина, которым бы и был не зависимо от того, как бы выглядели мои причиндалы.
- Мы пытаемся заболтать друг друга до смерти вместо того, чтобы стать ближе, потому что ты не хочешь меня, ведь я женщина, а с женщинами ты не спишь. Мы с тобой лучше ладили до прихода Жан-Клода, потому что увидев его, ты понял, чего хочешь, и это не я.
- Но он не может сделать меня своей гиеной зова, в отличии от тебя.
- Да, но не думаю, что это достаточно хорошая причина, чтобы связать нас вместе на целую вечность, когда мы даже не нравимся друг другу. Я покончила с этой "ненавижу, люблю, хочу" фигней еще с Ричардом, а мы с тобой друг друга даже не хотим.
- Ardeur заставит вас обоих обратить друг на друга внимание, ma petite.